Непростые истории 4: Печальные звёзды, счастливые звёзды

– Федя, ты только не огорчайся, ладно? – кажется, Снегурочка готова была вот-вот всхлипнуть. – Вчерашняя ёлка – она тоже не совсем такая, что ты искал.

– А какая же?

– Она… лабораторная: селекционная камера, искусственная питательная среда, актиноритмы… Это дендроид! Генетически сконструированная симуляция нужной формы и фактуры.

– Откуда ты знаешь? – не поверил Фёдор. Глаза защипало в предчувствии страшной несправедливости и бесполезности беготни за живой ёлкой.

– Так я там работаю, Федя, – Вероника присела рядом, положила тёплую ладонь на плечо, заглянула в глаза.

– Вот именно, почти! Вероничка, – Фёдор не заметил, что назвал девушку ласково, так, как называет, вероятно, её парень, – блин, не в Снежанне дело, я же сам буду знать, а это ужасно.

– Что такое «блин»?

– У одного питекантропа научился, – Федор вспомнил отзывчивого лавочника, – означает высшую степень огорчения, разочарования, негодования – да чего угодно!

Вероника молча встала, прошла к экрану, остановилась:

– Эх, дедушка сейчас спит.

Она его понимала! Фёдор заулыбался.

День шестой

Сначала Фёдор решил, что задумка Вероники вполне осуществима.

Снегурочка оказалась родом из лабораторного наноселения при Полярной резервации, где проживало не более ста человек и куда посторонний в здравом уме и памяти ни то что носа, мизинчика не сунет.

Позади капсулопузыря остались мерцающие пояса Антарксити, они неслись у самой земли по единственной трубе, ведущей к провинциальному оазису.

Здесь, по словам девушки, жил её дед, и работал он оператором комплекса дикой природы. Егерь! – Фёдор посмаковал новое слово. Воображение разрывалось между образами звероподобного нелюдимого здоровяка и аскетичного профессора-фанатика с комплекцией наследственного виртуала.

Над Антарксити Фёдор ещё сомневался, что Вероника не нуждается в помощи психиатров, но когда пузырь вынесло в центр микроскопического городка на нулевом поясе, уставленного кубиками одноэтажных домов и окруженного защитным периметром, поверил ей окончательно и бесповоротно.

– Самое сложное, Федя, – говорила Вероника, – переправить ёлку из резервации в Антарксити.