Дзен московского олигарха

Толмачев-младший громко засмеялся:

– Ну, Фадеева еще псом никто не называл. Но суть ты уловила верно.

* * *

Варвара поднялась на второй этаж.

Ее разместили во флигеле, напротив въезда на территорию. Уютная комната с выходом на небольшой, укрытый тентом, балкон. Плетеное кресло с мягкими подушками, аккуратный столик и стопка книг. Отличное место, чтобы уединиться. Отсюда даже вай фай ловил. В общем, Варвара решила, что это будет ее любимый уголок: под балконом – сад, взгляд упирается в парк, тент, как она выяснила, можно легко убрать и загорать.

Распахнув дверь, окинула взглядом свое новое жилище: двуспальная кровать, за матовым стеклом – гардеробная, у окна – круглое кресло под японским абажуром, рядом – бежевый пуф, на который можно удобно класть ноги. Теплый ветер врывался в комнату через распахнутую на балкон дверь, трепал белоснежный тюль.

А на заваленном журналами рабочем столе красовался новенький ноутбук. По экрану медленно плыла заставка с волнами и серфером.

В кармане завибрировал сотовый. Данил, конечно, ее потерял.

– Ну, ты долго еще?!

– Мне сейчас явки-пароли сообщат, и я свободна как ветер. Жди.

– Долго, спрашиваю?

Девушка прищурилась, посмотрела на часы:

– Минут тридцать.

– Ну, блин. Давай быстрее!

Сбросил.

Злится, конечно.

Варвара уже сама жалела, что позвала его сегодня: теперь будет дуться несколько дней, а ей придется бесконечно извиняться, подлизываться.

Облокотилась на парапет, устало положила голову на скрещенные руки.

Фадеев мрачно наблюдал за ней из комнаты. Понимание накатывало зубной болью, медленно и неумолимо: вот она, его проблема, лениво нежится на солнце, беззаботно покачивает обтянутой джинсовыми шортами попой.

– Черт, – выдохнул и нарочно громко захлопнул за собой дверь, чтобы пигалица, наконец, обратила на него внимание. Та мгновенно подобралась, заглянула в комнату.

– Опять вы?

Глеб прошел к столу, мельком глянул на обложки журналов: парочка модных, прошлогодних, очевидно, найденных в комнате, два в невзрачно-голубом оформлении. В глаза бросились слова «право» и «вестник». Девчонка замерла в метре от него, закусила губу. Глеб затылком чувствовал ее взгляд, как он блуждает по его спине, замирает между лопаток, скользит по узору на руке. Три года в спецназе научили видеть спиной. Пару раз это спасло ему жизнь.