Альтераты. Соль

Девушка испуганно заморгала, вернула ему чашку. Археолог почувствовал, как дрожат руки дочери, нахмурился.

– Воды, – прошептала пересохшими губами.

Отец озадаченно махнул за угол свой палатки:

– Ну, у столовой всегда запас питьевой есть, на столе оставляем…

Она не дослушала, ослепленная очередной молнией, метнулась к навесу. Отец проводил её взглядом, медленно направился следом.

Девушка сорвала эмалированную крышку, отбросила в сторону, безотчётно фиксируя, как та с грохотом покатилась под стол. Схватила большую эмалированную кружку, привязанную длинной бечёвкой к ручке ведра.

Зачерпнула и тут же жадно поднесла к губам. Тонкую пелену тумана разрывало её сбивчивое дыхание; удар грома за спиной. Вода в кружке промёрзла до дна.

– Не-ет! – крик слился с белой вспышкой, сплёлся с раскатом грома.

Анна схватилась за край ведра, потянула на себя. Тяжёлое, по деревянной поверхности, оно никак не желало сдвигаться с места. Сухие отцовские руки перехватили ведро за ручку, чтобы помочь.

– Анна, ты ведешь себя…

Он не успел пояснить, как именно ведет себя дочь, девушка снова закричала и, не обращая внимание на отца, заглянула в ведро.

Белая вспышка расцвела над ее головой, отразив тонкое лицо со светлыми, словно лунный свет, гладко зачёсанным назад волосами. Синие глаза смотрели отрешённо. Прозрачная поверхность подёрнулась ледяной коркой, хороня отражение.

– Не-е-ет! – неистовым усилием девушка, оттолкнув от себя, перевернула ведро.

Прозрачная жидкость вытекала из него медленно, будто лениво, уходила в траву, впитывалась в изнеженную весенним солнцем землю.

Скворцов обхватил плечи дочери, притянул к себе, чувствуя, какая она каменная, словно ледяная внутри, коря себя за то, что так долго был далеко от неё. Что не нашёл нужных слов тогда, что не может найти сейчас.

Анна билась в его руках. Перекошенный рот, чернильная темнота не узнающих никого глаз: отец был готов поверить в то, что сама ночь оказалась в душе родного ребёнка.

– Господи! Кто-нибудь, помогите, – он второй раз в жизни чувствовал себя растерянно и беспомощно.

Первый раз это было, когда увидел жену с другим и она сказала, что полюбила этого другого. Второй раз сейчас. Но сейчас – страшнее. Тогда он склеил свою жизнь, собрал по кусочкам. Сейчас его жизнь задыхается в его руках и смотрит безумными глазами, в которых отражаются когтистые молнии.

5

Тим устроился во дворе, спрятался в тени виноградной лозы и смотрел на темнеющее небо.