Прекрасный жасмин и Неукротимый ветер

Зубы его были мелкие и желтоватые, что подметила Мирэя, ведь на фотографии он не улыбался. В жизни Джордж выглядел совсем иначе. Не было той мужественности, того шарма, который ожидала девушка…

Вдруг сверху раздался женский кашель и стук посоха о пол. У лестницы появилась пожилая мать Джорджа. Заметив Мирэю, она позабыла про больную ногу и скорее поскакала по ступеням вниз. Будучи близко, дама беспардонно осмотрела новоприбывшую, словно товар, и еще более невоспитанно выдала:

– Почему у тебя такая темная кожа? Ты только приехала сюда, а уже загорела?

Дама вылупила глаза так, что даже морщины разгладились.

Она была невысокого роста, чуть сгорбленная, довольно упитанная. Седые волосы собраны в прическу. На даме было надето черное платье из дорогого материала, украшенное бусинками и кружевами. На шее – колье, серьги сверкали бриллиантами.

– Извините, что? – недоумевала потерянная Мирэя.

Подобное ее крайне удивило, брови свелись в показе возмущения. Вмешался племянник Джорджа:

– Бабуля, ну что ты в самом деле! Не успела увидеть, уже стукнула своим костылем, – вроде как шутил юноша, который явно не привык лезть в карман за словом.

Бабуля подметила реакцию храброй Мирэи, ее выражение лица, выказывающее эмоции.

– Хм… – вымолвила она. – Меня зовут Бернадетт, для вас – миссис Лестер… – добавила весьма неприятная дама с надменным лицом и прошла дальше.

Джордж наконец пришел в себя и с волнением сказал:

– Прошу простить мою матушку, она всегда такая. Пройдемте в столовую, – указал рукой на двери.

От его слов, что миссис Лестер всегда такая, Мирэе легче не стало. Былая живинка и воодушевление быстро исчезли. Она вошла в столовую, Луиза посадила ее возле жениха, следом разместился Роберт, за ним обычно сидела его жена. Напротив Джорджа сидела мать, рядом место было свободно, но приборы стояли. Бернадетт резво махнула салфеткой в морщинистых руках и постелила ее на колени. Во время трапезы Джордж косился на невесту – он тоже заметил, что ее лицо и ладони более темные, чем его и чем казалось на фотографии.

Хотя кожу нельзя назвать смуглой, она лишь не молочная, как у краснощекого жениха. Его мать без смущения пялилась и следила, как будет держать приборы Мирэя, как будет есть и вести себя.

– Роби, а когда же вернется Кэтрин? – спросила бабка у внука.

– Сегодня, уже вот-вот.

Мирэя вновь вспомнила, что юноша изменил супруге прямо в спальне. Из кухни вышла юная индианка, неся на подносе графин с водой.