Вода

– Это, Аркадий Степанович, кх-хм… ну… приберу я… – Он помялся и беспомощно посмотрел на Антона.

Аркадий медленно повернулся к охраннику, набрал воздуха в грудь и крикнул:

– Иди на-а-а хуй! Чучело! Тебе че сказано была-а-а! Гондон! На-а-а хуй!

Охранник мгновенно исчез. Антон сообразил, что эта сцена повторяется не впервые.

Аркадий моментально забыл о прислуге и с пьяной улыбкой повернулся к Антону:

– Садис-с-с-сь… Антошка, сядем давай?

Он забывал каждое слово, вероятно, как только его произносил.

Глаза водянистые и абсолютно пустые. «Зачем он меня позвал?» – подумал Антон. Он сел рядом, и они стали смотреть фильм.

Концовка была смешная, Антон хорошо ее знал. Когда в первый раз смотрел – смеялся. Аркадий хмыкнул на титрах, повернулся к мальчику и начал рыдать, смешно потряхивая плечами, опустив голову вниз, словно пытался носом достать до живота. Антон растерянно вскочил и подошел к Аркадию, одной рукой тихонько потрогал его за плечо и толкнул аккуратно, без нажима. Он не знал, что сказать.

Режиссер обхватил Антона руками за пояс и, прижавшись к его животу, зарыдал сильнее. Антон стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу. Непонятно почему, но ему было приятно, что этот стареющий, но сильный и знаменитый мужчина так нуждается в нем. Антон волевым движением взял его за плечи, встряхнул и громко, четко произнес:

– Аркадий Степанович! Вам нужно поспать. Встаньте, я вас провожу! Аркадий Степанович!

Он повторял это снова и снова, и режиссер наконец послушался.

Антон довел всхлипывающего хозяина дома до спальни, разобрал постель и усадил Аркадия. Тот несвязно мычал, размазывая слезы по лицу, затем снял свой дорогой халат, обнажив бледное, непривлекательное, безволосое тело. Антон скользнул взглядом – две морщинистые складки на животе, грудные железы обвисли – и отвернулся.

Режиссер, продолжая бормотать и всхлипывать, лег на бок и тут же замолк. Антон оглядел жалкого, заморенного старика, накрыл его одеялом.

Он зашел на кухню, взял кровавого цвета яблоко, выключил проектор.

На выходе бросил охраннику по-хозяйски:

– Можешь теперь убраться, он спит!

Мальчик с хрустом откусил яблоко – по подбородку двумя струйками потек желтоватый сок – и добавил с набитым ртом:

– Я жавтра приеду…

Отношения с отцом и матерью стремительно ухудшались. Антон уже не представлял, как можно нормально общаться с ними. Изо дня в день постоянная ругань, ссоры трагическим шепотом, чтобы не задеть датчики крика.