Вода

– Дают полгода, не больше, проросло весь мочевой пузырь, оперировать никто не будет! Поэтому и домой отпустили…

– Что вы хотите от меня? – перебил ее Ман-Дан.

Бабушка ответила после паузы:

– Мне главное – девчонка. Помоги, если твой брат хоть что-то значил для тебя! Я знаю, мою дочь никто из вас не принял… никто!

– А мы должны были принять? – снова раздраженно перебил он.

– Мне неважно сейчас, – совсем тихо ответила бабушка.

Жу подалась еще вперед, чтобы лучше слышать.

– У девочки никого, кроме меня, я прошу… найди возможность, сделай что-нибудь… я прошу!

Они замолчали.

Жу слышала, как Ман-Дан щелкнул зажигалкой, потянуло сигаретным дымом. Бабушка ненавидела курильщиков, не переносила запах табака, почему она терпит его? Ноги у Жу затекли, она встала на карачки, как собака, подаваясь вперед, стараясь уловить каждое слово.

Ман-Дан заговорил первым:

– Я буду переезжать в Россию, здесь точно ничем не смогу помочь. – Он подумал немного. – Максимум, что могу – оформить опекунство и пристроить ее в нормальный интернат… но там, не здесь.

В моем доме она жить не будет! Если согласны, надо сейчас документы оформлять, готовьте все. Я уезжаю через неделю, но потом еще приеду по делам – смогу подписать все, что надо. Пока поищу там какое-нибудь место.

Жу не понимала, почему бабушка терпит этого грубияна, нагло говорившего и курившего на их кухне. Она могла бы парой слов осадить нахала и выгнать его из дома, но бабушка молчала.

Ман-Дан встал, с грохотом отодвинув стул, и открыл дверь кухни.

Жу мгновенно заскочила в свою комнату.

Когда Ман-Дан ушел, Жу подошла к бабушке и обняла. Под платьем на бедре прощупывалось что-то жесткое, хрустящее. Жу непроизвольно сжала непонятный предмет, пальцами изучая его.

– Это мочеприемник, – остановила ее бабушка.

Она некрасиво задрала юбку, и Жу увидела дряблые ноги с паутинками фиолетовых сосудов, просвечивающих через кожу. На правой ляжке висел пластиковый мешок, трубка от которого кольцом была подвязана к той же ноге и уходила куда-то под трусы.

В пакете было немного жидкости бурого цвета.

– Садись, – сказала бабушка, оправляя юбку. – Будем с тобой серьезно разговаривать!

Она умерла через три месяца. Последнюю неделю она кричала от боли каждую ночь. Жу металась по комнате, бабушка не пускала к себе. Жу готова была сделать все что угодно, только бы прекратить этот крик. Она была рада, когда бабушка перестала кричать и избавилась от боли.