Вода

Через террасу он прокрался к воротам и вдруг услышал:

– Антон!

Бежать было неудобно, деваться некуда. Антон развернулся и увидел Аркадия Степановича, сидящего на скамье в густых зарослях винограда. Режиссер привычно курил.

– Подойди, – устало сказал он.

Подросток замешкался.

– Подойди и сядь! – чуть громче повторил Аркадий Степанович.

Антон прошмыгнул к скамейке и сел поодаль от режиссера.

Аркадий шумно затянулся, ссутулился, стал жалким и несчастным. Потом, словно опомнившись, подобрался, откинулся на спинку и положил ногу на ногу.

– Ты неплохой парень, Антон, – задумчиво протянул Аркадий Степанович и, поразмыслив, спросил: – Что у тебя за болезнь?

Мальчик смутился: режиссер никогда не интересовался его особенностью, хотя Антон часто бывал у них в гостях.

– Не знаю точно, – пожал он плечами. – Что-то генетическое, написано было «нарушение э-пи-дермо-генеза» или как-то так. Врачи не знают сами.

– Да… не знают. – Мыслями Аркадий был далеко. – Вот и у нее. Не знали…

– У кого?

Режиссер вздрогнул и покосился на мальчика.

«Он очень много знает и очень умный», – когда-то давно решил Антон. Аркадий Степанович был единственным человеком, которого Антон уважал.

– Знаешь, – продолжил Аркадий, – была одна женщина, я слышал такую историю. – Он затянулся. – Она каждое утро вставала и не узнавала любимого мужчину, который был рядом с ней. А он очень ее любил, все был готов отдать.

Аркадий снова ссутулился.

– Каждое утро он рассказывал ей всю ее жизнь заново, объяснял, что он ее муж и что вот их ребенок, и ребенок обнимал маму и забавно копался в ее волосах. Он тоже не понимал, что происходит… Каждое утро… – Аркадий выкинул окурок на дорожку.

Антон наблюдал, как сигарета медленно тлеет на садовой плитке.

– Да уж… не позавидуешь.

Режиссер удивленно повернулся к нему:

– Почему не позавидуешь?

– Ну, вроде как каждый день не знать, где ты… и семью не узнавать… – Антон откашлялся для уверенности.

Аркадий ухмыльнулся.

– Она была самой счастливой женщиной на свете, Антон!

Аркадий Степанович поднял голову вверх. Еще не стемнело, но луна упрямо висела на светлом небе, словно наблюдая, кто же все-таки победит – день или ночь.

– Она была самой счастливой, потому что ее любили.