Вода

Тина дернула за нее и извлекла брегет, открыла, посмотрела на циферблат, демонстративно вытянув руку и подслеповато прищурившись, и констатировала:

– Господа! Время! Время!

Она нарочито громко прошептала одной из стюардесс:

– Куда мне сесть, милая?!

Когда все были пристегнуты, управляющий вокзалом сделал небольшое техническое объявление: поездка до Звенигорода займет около пятнадцати минут; в середине пути капсула наберет максимальную скорость; никаких неприятных ощущений у пассажиров быть не должно, и сама поездка немного похожа на перелет в обычном самолете.

Нина вздохнула с облегчением: авиаперелеты она переносила прекрасно. Прозвучал сигнал к отправлению, девушки-стюардессы и управляющий тоже сели на свои места и пристегнулись. Раздался давящий на уши гул, после чего воздушные подушки, поддерживающие капсулу, с тихим шипением сдулись, и она тронулась по рельсам, соскальзывая в прозрачный тоннель. Сначала ехали не очень быстро, и Нина успела увидеть проплывающие внизу разрушенные рублевские домики с раскрывшими рты пустыми бассейнами, потом длинное шоссе с мчащимися машинами.

Неожиданно Нина почувствовала сильный приступ тошноты. Она отвернулась от окна и постаралась сосредоточить взгляд на одной точке, на спинке впереди стоящего кресла, но стало еще хуже. Нина подняла голову вверх и широко вдохнула открытым ртом. Тошнота стала нестерпимой, где-то в животе неприятно задвигалось.

Нечаев заметил, что соседка елозит на своем месте, и спросил, как у нее дела. Нина жалобно посмотрела на журналиста, и тот, увидев ее позеленевшее лицо, обо всем догадался.

– Я… я сейчас спрошу! – заволновался он и вскинул руку, чтобы позвать стюардессу, но потом сообразил, что они не в самолете и отстегиваться никому нельзя.

Нина схватила его за локоть и сдавленно прошептала:

– Не надо, пожалуйста!

Нечаев понял, что ей стыдно. Он взглянул на пассажиров, которые сидели слева от них через проход – его оператор и один из инженеров поезда.

Девушка старалась часто дышать, но ничего не помогало – рот наполнился противной сладостью, язык онемел с боков, на лбу высыпали капельки пота. Она тихо икнула, мышцы шеи схватило спазмом. В отчаянии Нина зажала рот ладонью и заметалась.