Вода

Он не мог пока залезать на третью, там было место отца, да и жарко, как в аду, но все равно вторая – не первая, которая совсем для лохов, кто баню не понимает!

Егору хотелось поговорить:

– Папа, ты почему против китайцев? Чего они плохого сделают?

Отец вроде как не пошевелился, но желваки, Егор увидел, заходили, как шестеренки.

Дмитрий приподнял голову с темными, чуть курчавыми волосами, превратившимися от пара в соленые пакли, посмотрел на Егора и тихо сказал:

– Не знаю точно сам почему. Чую. Понимаешь? Они здесь не родились, они навредят.

– Кому? – испуганно спросил Егор.

– Да всему, – просто и коротко ответил отец.

На следующий день был выходной, и Егор опять уговорил отца на рыбалку. Рыбалкой они называли поездку по озеру на катере. Ни тот ни другой за уловом особо не гнались, а вот покататься по байкальским просторам, пусть недалеко от берега, изведать новые места, бухточки, островки, понаблюдать за «морским дном» на прозрачных неглубоких участках любили оба. Дмитрий решил двинуться в сторону Свято-Никольского храма, где в последние годы можно было встретить немногочисленные семейства байкальской нерпы.

Через час они подошли к небольшой бухте. Дмитрий издалека увидел непонятную белую полосу на озере, которая по мере их приближения становилась все четче и в итоге оказалась бархатной пленкой, покрывавшей всю поверхность воды вплоть до берега. Дмитрий хмурился. Он знал, что в двух километрах отсюда уже год функционирует новый завод, один из самых крупных в Иркутской области.

Предприятие принадлежало Ман-Дану и снабжало дешевым пластиком почти всю страну. Также где-то поблизости работали еще две фабрики китайца, на обеих производили какую-то полуфабрикатную высоковитаминизированную еду из нефтепродуктов – завальцованные питательные бруски отправляли куда-то, не то в армию, не то в другие страны, местные такую дрянь есть точно не стали бы.

Егор удивленно вертел головой, разглядывая молочного цвета плесень на воде, но не успел он задать вопрос, как порывом ветра принесло ужасающий запах тухлятины.

Егор зажал пальцами нос:

– Фу! Чего это?

Катер приближался к берегу. В поле зрения появилось второе чужеродное пятно, мерцающее на солнце. Егор вытянулся, чтобы разглядеть, что там блестит, и вскоре понял, что являлось источником тошнотворного запаха. Прибрежная гладь сплошь была усеяна омулем. Серебристые брюшки дохлой рыбы неровным пупырчатым ковром устилали пространство, пожалуй, в километр длиной.