Вода

Манда искал подступы к загадочной русской душе. Дмитрию идея с дармовой попойкой очень не понравилась, но вслух он не высказался. Они распрощались с Петро и пошли домой, изредка оглядываясь на усадьбу нового жильца.

Поселок Большие Коты, окруженный холмами с пышным сосновым лесом, за последние десять лет преобразился. Ссохшиеся избушки сменились большими каменными домами. В администрации говорили, что это стало возможным благодаря китайским предпринимателям и добровольно-принудительному меценатству, новым рабочим местам, соцпрограммам и прочему.

Местные особо не вникали в межбюджетные трансферты и причины повышения уровня их существования. Они получали нормальные зарплаты и пособия, штукатурили жилища и раскрашивали их разными красками, не жалея цвета и деревенской фантазии. Одноэтажные домишки, кривые и полусгнившие, остались только у самозабвенно пьющих или наркоманов, а тех по пальцам пересчитаешь. Для подрастающего Егора сказочный городок с современными коммуникациями и всеми удобствами являлся нормой жизни, но Дмитрий еще помнил прежние годы. Электричество тогда подавали с перебоями, сетевидения не было и в помине, а воду таскали из колодца ведрами.

Отец с сыном пересекли три улицы и подошли к своему дому – большому двухэтажному сооружению из красного кирпича с чешуйчатой черной крышей, утыканной маленькими спутниковыми тарелками и разнообразными трубами: от камина, от плиты, от бани. У забора отцветал лохматый куст сирени, тщетно пытаясь сохранить нежные фиолетовые кусочки жизни среди поржавевших кистей.

Зайдя в дом, Егор почувствовал запах чего-то вкусного, мясного, ароматного до невозможности, и только сейчас вспомнил, что за время рыбалки они подкрепились лишь кружкой крепкого чая без сахара.

Мать, Саша, хозяйничала на кухне, одетая в легкий спортивный костюм. Рукава толстовки были засучены, обнажая красивые предплечья, худые и подсушенные, переходящие в ухоженные кисти с длинными пальцами. Четко очерченные жгутики вен на кистях не портили красоту – наоборот, при движениях, натягиваясь как струны, придавали маминым рукам сходство с невиданным музыкальным инструментом.

– Вернулись, ребзя! – весело поприветствовала она вошедших и убавила звук на большом проекционном экране, который показывал очередное слезливое ток-шоу. – У меня горшочки! С телятиной и овощами под соусом!

Егор глянул на духовой шкаф, где в оранжевом жаре томились глиняные горшки, пузатые и ушастые. Именно оттуда исходил невероятный аромат.