Дождь

– Во-во, там как будто делать больше нечего!

– Но, с другой стороны, это отвлекает от родов и боли.

– Ну, может. Так и продолжалось: Невозмутимая спрашивает, я отвечают, Жалостливая вздыхает и постоянно говорит: «Ты дыши, дыши!» Как будто еще есть варианты.

А схватки усиливаются, от боли перехватывает дыхание, а от ужаса глаза на лоб лезут. Поняла, что так я долго не протяну, сползаю с кушетки, нахожу очень удобную для себя позу «бычка», как я ее обозвала, который «идет, шатается, вздыхает на ходу»: ноги на полу, руками опираюсь на кушетку, раскачиваюсь из стороны в сторону и в такт покачивания дышу.

Оказалось, что жить можно, и не все так страшно. Невозмутимая куда-то выходила, а когда появилась, то заявила, что надо лечь на кушетку и не рыпаться. Я ей говорю, что если я буду лежать, то это будет очень громко, так как мне будет очень больно, а она ответила, что при моем раскрытии небезопасно так скакать.

– Да-да, я слышала это ваш диалог про бычка и Варяг, – улыбнулась Алька.

– Вот, когда Чеширский кот скомандовал, что надо лежать на кушетке, Невозмутимая констатировала полное раскрытие, и чтоб с кушетки ни ногой! Невозмутимая опять что-то стала писать. Что можно столько времени писать? Наверное, вторую часть «Мертвых душ», не иначе. А рядом со мной Жалостливая. Лежу и вижу, что устройство напротив еще выше, чем мой Эверест. Это был непосредственно стол для родов. Смотрю на него и не соображу никак, как на него забираться.

Понимаю, что это и есть самый настоящий Эверест, он же ведь самая высокая гора? А моя кушетка всего лишь – Килиманджаро. Вроде тоже не мелкая гора?

Жалостливая пытается со мной говорить, а я в своих мыслях про горы, тычу пальцем на родильный стол и говорю: «Эверест». У нее в глазах недоумение, тычу пальцем в свою кушетку и говорю: «Килиманджаро». У нее в глазах появился страх, она озирается на дверь. Решаю, что не надо больше развивать эту тему, а то сдадут меня другим людям в белых халатах.

Опять Чеширский кот появился. Наверное, ты уже родила? – спросила Галка у Альки.

Алька утвердительно качает головой.

– Ну так вот, он раздает указания теткам по поводу других рожениц, потом говорит, что сначала займутся мной. О счастье! Берет карту, начинает заполнять, у меня частые неконтролируемые схватки, сбивается дыхание, а он опять спрашивает про краснуху в детстве.