Острые шипы и темные души

В столовой находились Эстер и Сьюзи. Вторую крайне задело, что невестка прислала письмо для девчонок, а свекровь не удосужилась пригласить. Ее нелюбовь к Эмили только росла. Вскоре присоединились Беатрис и Мэделин. Юная присела на противоположной стороне от Сьюзи и подметила ее разные глаза, все тот же несчастный правый глаз тянуло, словно кто-то подцепил крючком и за ниточку дергал.

– Сестра, тебя это доконает, нужно что-то делать… – тревожилась Эстер о глазе. – Нужно пригласить профессора. Дэвид сутками проводит в госпитале, потом у себя в рабочем кабинете, а толку ноль… чем он вообще занимается… – сетовала дама.

Мэделин вспомнила про тот тайный вход через книжный шкаф библиотеки в некий кабинет… Мысли прервал голос подружки.

– Мой отец, в отличие от других, трудится на благо общества… в данный момент он пишет диссертацию, что совсем нелегко… хотя откуда вам знать… – не смолчала Беатрис и высказалась.

– Я бы тебе посоветовала не разговаривать с нами в подобном тоне, – сразу же ответила Эстер, скривив тонкие брови.

– Лучше бы вы давали, вместо пустых советов в своем благотворительном обществе, действительную помощь, которую можно положить в карман, – бросила колкость Беатрис.

Эстер едва сдерживалась, отвела взор в сторону и поджала губы. К ее ладони прикоснулась Сьюзи и тихонько произнесла:

– Не нужно ссор… К тому же у меня уже есть помощник, – намекнула про недуг с глазом, о чем Мэделин толком не поняла.

– Всем прекрасно видно, кто начал ссору… кто вообще всегда начинает портить настроение… – ответила Эстер.

Беатрис не сдавала позиций и вмешалась:

– Неужто… А не вы ли всегда отсчитываете всех вокруг и считаете хуже вас, не видя бревна в своем глазу?..

Глаз Сьюзи дернулся.

– Мои глаза чисты, в моей семье нет места грязным склокам, – заявила Эстер.

– В вашей – это вы имеете в виду себя и своего сына от сапожника? Ибо в семью Бэлфорд входим также я, мой отец и моя матушка…

Первая часть речи о сыне невероятно задела Эстер, ее брови подскочили, а сжатая в кулаке ложка стукнула о стол.

– Как ты смеешь порочить мое и моего сына имена, – сказала возмущенная Эстер, белое ее лицо пошло красными пятнами. – А не позабыла ли ты, откуда родом твоя мать… И где же это нужно было находиться твоему отцу, чтобы встретить дочь пастуха… – нанесла ответный удар дама, защищая любимое чадо.

Беатрис вновь взбунтовалась, гораздо больше, нежели при разговоре о флейте.