Острые шипы и темные души

– Неужели нельзя было послать слугу, дабы избежать лишних сплетен… – произнесла Эстер.

Арчи услышал тетушку и добавил:

– Я передавал чек, поэтому решил поехать сам…

Обратившись к преподобному, молодой человек уверил, что его можно вычеркнуть из «списка». Про всё остальное ему неизвестно, и после речи Арчи удалился по делам. Мэделин пребывала с двоякими мыслями: с одной стороны, мужчина повел себя достойно, пришел на суд, рассказал правду, но с другой – после слов он просто ушел… Значит, дальнейшая судьба несчастной женщины его не особо волнует, а значит в том, что его попросила помочь семье именно добрая Эмили, – сомнений нет.

За Арчи встал Франц и тоже спешно вышел, ничего не сказав. Его-то проводила глазами обвиняемая, будто в тоске и безнадежности… судя по всему, у них действительно были отношения, однако ни к чему хорошему не привели… Франц стал казаться Мэделин темной лошадкой…

– Слышала?.. Кто только не был в доме подсудимой… дыма без огня не бывает, – произнесла Беатрис.

Вероятно, Беатрис сомневалась в словах Арчи про безвозмездную помощь.

– Итак, – отвлёк на себя преподобный. – Вы признаете, что впускали к себе в дом мужчин, помимо мистера Арчибальда? – обратился к обвиняемой.

На ней не было лица, женщина поникла еще больше с уходом Франца. Показалось, он являлся ее единственной надеждой.

– Да, – вымолвила она и опустила будто бы тяжелую голову.

Миссис Маркам ерзала на сидении, сама себе поражаясь поведению обвиняемой, ей не терпелось услышать приговор.

– Ну что ж… – продолжил преподобный, не спеша похаживая туда-сюда возле подсудимой с руками за спиной.

Переведя руки вперед, он хрустнул пальцами, скрестив их на мгновение, затем озвучил:

– Исходя из всего услышанного и вашего признания о неподобающем поведении, я вынужден вынести строгий вердикт, дабы другим неповадно было идти против заповедей господа и грешить…

Мэделин замерла в тревожном ожидании, словно для себя. Святой отец сделал вид, что подумал, испытывая сострадание к подсудимой, а вслед тоном без колебания заявил:

– Здесь более ничего поделать нельзя, грехи уже совершены, поэтому наш долг помочь вам искупить их… Я назначаю вам лишь десять ударов плетью, потому что вы женщина и мать… а также заключение сроком на пять лет.

Детей мы вынуждены у вас забрать и отдать на должное воспитание.

Мэделин едва не упала с лавочки, услышав. Удары плетью вообще не укладывались в голове, ибо такое уже ушло в прошлое, а остальное навело еще больше ужаса.