Сиреневый закат

– Хорошо, делайте! – согласилась со всем лечением и подписала необходимые документы.

– Чуть позже к вам зайдет доктор и расскажет, что с вами случилось. А пока немного поспите, у вас была тяжелая операция.

Я согласилась кивком и закрыла глаза: нужно поспать. Погружаясь в сон, я слышала какие-то голоса, они доносились со всех сторон. Сверху, сбоку, снизу – везде говорили люди. И стоило мне прислушаться к одному из разговоров, как другие немного утихали, уходя на второй план.

– Доктор, у пациентки из 317-ой палаты шансы на выздоровление шестьдесят процентов.

– Я думаю, она еще будет ходить, Рэйчел. Ты сделала ей обезболивающий укол?

– Все, как вы велели, доктор Браун.

– Отлично, в четыре часа я приду на обход.

В дверь раздался стук, и я резко открыла глаза. В палату вошел мужчина средних лет в белом халате и с историями болезней. У него были светлые волосы и ангельски-голубые глаза. Я решила, что ему лет сорок; у него была очень приятная внешность, отчего на душе становилось теплей.

– Добрый день, я ваш лечащий врач, доктор Браун.

«Странно, – подумала я, – мне как раз это и приснилось, что моего доктора зовут Браун».

– Добрый день, доктор! Скажите, какие у меня шансы на выздоровление? – я помнила про разговор из сна, где говорили про мои шансы на выздоровление.

– Ну-у-у, – протянул док, – шансы есть всегда. Шестьдесят процентов – это очень хорошие показатели. Тем более с такими переломами, как у вас, на моей практике выздоравливало и все девяносто.

«Что?.. Шестьдесят процентов? – удивилась про себя, – этого не может быть! Я сошла с ума! Да-да, ударилась головой, и теперь мне снится непонятно что».

Я не могла определить, что меня шокировало больше: мой вещий сон или эти жалкие шестьдесят процентов того, что я смогу полноценно ходить.

***

Прошло три недели. Мои боли потихоньку начали отпускать.

«Сегодня среда, завтра четверг, потом пятница и выходные. На улице все будут гулять и радоваться жизни, а я… а я…» – я закрыла ладонями лицо и заплакала.

Моя жизнь была ненормальной. С самого начала все шло наперекосяк. Наверное, вам нужно рассказать эту историю. Меня зовут Элеонора (сокращенно Лора), мне тридцать два года, у меня нет детей и я не замужем. Меня забрали из детского дома в России, когда мне было три года. То есть чисто теоретически я русская, но живу в Америке всю сознательную жизнь. То, что у меня русские корни, знают только приемные родители.