К счастью по карте

Возглавлял её Василий Геннадьевич, имевший многолетний опыт поисковых работ. Проработав план, мы выдвинулись в направление деревни. Спасательная группа была слаженной, каждый знал свою задачу и четко её выполнял.

Преодолев 10 километров, ко мне пришла мысль: мы не туда идём, нужно немного свернуть, группа ученых там. Я начала бороться с этими внутренними разговорами.

Непросто было принять эти мысли, т.к. я пропитана эмпирическими методами на работе МЧС. Тем более, Василий Геннадьевич дал четкие указания и нужно следовать разработанной стратегией.

Надо было сохранять быстрый темп, чтобы успеть добраться до группы ученых.

Пробираясь через большие валуны я увидела мальчика, который стоял и показывал рукой в другое направление. Меня встряхнуло! Этот парень был похож на Григория. Когда я еще раз посмотрела в ту сторону, то уже никого не было.

Василий Геннадьевич, Василий Геннадьевич, нам надо идти немного левее, мы найдем их, – судорожно закричала я, подбегая к руководителю спасательной группы, хватая его за рукав.

Ариадна, что происходит? Сейчас не до истерик, что ты творишь? – грубо ответил Василий Геннадьевич, – на нас ответственность за спасение жизней.

Да, Вы правы, Василий Геннадьевич, у меня зашкалили эмоции, не совладала, – скомкано сказала я.

В ту спасательную операцию с поиском ученых мы не нашли никого.

Позднее я прочитала итоги поисковой операции. Оказывается, ученые немного сошли с запланированного пути и их нужно было искать в другом месте.

Дома я впала просто в истерику. Мы не смогли стольких спасти. Когда мы до них добирались, то многих уже не было в живых. Я рыдала, истерила, кричала, ругала себя. Я не могла себя простить за погибших людей.

Семь дней я не выходила из дома, лежала под одеялом и без перерыва рыдала. Я практически не ела, только постоянно пила воду.

Сны я не видела на протяжении шести дней и только на седьмой мне пришла во сне достаточно ясная картинка, как я в роли наблюдателя сижу на небольшом холме, а внизу небольшой дом и там кто-то ходит.

Как выглядит Ариадна из прошлого, как она себя чувствует на спасательной операции? – спрашивает четкий голос откуда-то.

Она выглядит как побитая собака, живя в чувстве вины, – отвечаю я как наблюдатель, видя себя саму как побитую собаку.