Рожденный Богом

– Свои, шеф, – бросил через плечо Вод и только потом отошел.

– Отбой, – при этих словах к костру вернулись остальные злыдни, что сидели в засаде.

– Гостя привели?

– Ага. Представляешь, Вол, сам к нам просился. Ну мы не стали отказывать, тем более что предложение заманчивое. Толстяк, Жесть, покажите клиента, – ухмыльнулся Ирод.

Двое злыдней ввели в комнату гостя: небольшой рост, разорванная одежда и набухающим фингал под глазом. Злыдни разом ощетинились.

– Ты чё делаешь, козел?.. Отпусти меня, – пыталась вырваться из веревок Радана.

Она очнулась минут пять назад в каком-то заброшенном доме. Клиент – урод – вначале был таким вежливым и услужливым, но стоило отъехать на пару километров, мигом стал сукой и последнее, что она помнит сильный удар в челюсть. И вот теперь она привязана к стулу, абсолютно голая, а на улице, между прочим, ноябрь месяц. Спасибо, этот придурок догадался разжечь костер, а то бы она совсем околела.

Клиент все это время стоял к ней спиной и что-то делал за небольшим столиком.

– Слушай, если это твои перверсии, то давай в другой раз. Я даже деньги верну, – попыталась она еще раз более спокойным голосом. Тем более что: во-первых, с ней подобное уже случалось – ну нравиться некоторым игры; а, во-вторых, клиент был голым.

– Я заплатил за ночь, рыбонька, – наконец ответил он.

– Если со мной что-то случится, хозяин тебя найдет и шкуру живьем спустит.

– Не найдет.

– Все видели, как я садилась к тебе в машину, и если я не вернусь утром, тебе кишки выпустят!

– Я заплатил за всю ночь, рыбонька, – голос ровный и спокойный.

– Хозяин тебя отыщет, – зло прошипела Радана, веревки больно впились в нежную кожу.

– Меня никто не найдет… – клиент повернулся к голой проститутке, – рыбонька.

В эту ночь Илья спал плохо. Сначала ворочался до половины второго, потом ему стало душно, и он открыл окно, потом холодно – пришлось вновь вставать и закрывать.

Его окружал лес: высокие деревья подпирают свод неба, утыкаясь в него острыми верхушками; необъятные стволы растут прямо из земли, уходя своими корнями глубоко под землю; листья столь огромны, что ими можно укрываться как одеялом. Но угнетало не то, что здесь Илья чувствовал себя маленьким… нет, даже микроскопическим, а то, что в воздухе висела звенящая тишина.