Рожденный Богом

И то, последнее было не обязательно, просто не хотел смущать коллег и пациенток, да и он так себя чувствовал хоть немного одетым.

– Недавно у нас? – улыбаясь, поинтересовался доктор у медсестры.

– Угу… То есть – да, – кивнула она в ответ. – Месяц назад училище закончила. По распределению попала сюда.

– Понятно, – вновь улыбнулся Родов. – Ну пошли тогда, посмотрим, что там у Волосовой творится.

Роддом был еще довоенной постройки. Большое, массивное здание с высокими потолками и лепниной на стенах.

Чтобы подняться на второй этаж, нужно было преодолеть широкий лестничный пролет с гнутыми перилами – лифт здесь так и не поставили, поэтому рожениц старались держать на первом этаже. На втором находились кабинеты врачей и процедурные.

Волосова Екатерина, молодая женщина двадцати пяти лет, поступила в роддом на тридцать пятой недели беременности. Все шло превосходно, ребенок развивался нормально и должен был появиться точно в срок. Так и произошло.

– Ну-с, матушка, как у нас дела?

Родов всех рожениц называл»«матушка»», ему доставляло удовольствие видеть, как готовиться к появлению на свет новая жизнь.

И самым важным в этот момент был только один человек – матушка.

– Спасибо, Петр Михайлович, все хорошо… ой, – вздрогнула молодая женщина.

– Непродолжительные схватки, раз в двенадцать минут, – тут же пояснила акушерка, что находилась рядом.

– Ну это нормально, – успокаивающе погладил доктор девушку. – В первый раз рожаете?

– Да.

– Главное ничего не бояться, ребенок все сделает сам, когда сочтет нужным.

Позовите меня, когда схватки будут раз в пять минут, – обратился он к акушерке.

В половине двенадцатого к нему вошла все та же молодая медсестра и радостным голосом сказала, что:

– У Волосовой схватки участились – каждые пять минут, – чуть ли не с гордостью возвестила она.

– Хм, странно. Рановато как-то, – поднялся Родов из-за стола. – Хорошо, пойдем, покажу тебе самое прекрасное, что может быть на свете… Эх, молодежь, – ребенка – усмехнувшись, пояснил Петр Михайлович смущенной девушке.

– Ну, давай, матушка, тужься… Давай, он ведь хочет выйти, – уговаривал он Екатерину. Волосова с раскрасневшимся лицом цеплялась за простынь и надрывалась в громком вое. Ей не помогала даже анестезия, которую в нее вкачали уже сверхдопустимой нормы – больше было нельзя.

– Давай, Катька, сильнее, – подбадривала рядом стоящая акушерка. – Головка показалась… Ну, давай, еще немного.