Демон под диваном

– Действительно. Цып-цып-цып…

– Да не так же надо! Давай его приманим чем-нибудь!

– Давай! А чем?!

– Ну я не знаю, штукатуркой!.. вон, арматура есть!..

Денис с Полиной наперебой принялись подманивать младенца всем подряд. Трясли смартфонами, звенели ключами, хлопали себя по щекам.

– Иди сюда, ты!.. как тебя звать-то?! – упрашивал Денис.

– Иди!.. Иди сюда, милый малыш! – протягивала руки Полина.

И вот тут младенец скривился. Если до этого он выглядел обычным грудным ребенком, то теперь в его чертах проступила такая злоба, что близнецы отшатнулись.

И это еще не все. Вслед за этим младенец сунул отломанные куски бетона в рот – и те исчезли, едва коснувшись губ. На глазах у оторопевших детей создание поднялось на ножки и… взлетело. Вспорхнуло в воздух, словно подвешенное на невидимой веревке.

– Так это вы меня призвали? – произнес младенец, подлетая ближе и недобро глядя на Дениса и Полину.

Его голос совершенно не сочетался с внешностью. Он выглядел трехнедельным младенцем. Совсем крошечным, розовым, беззащитным. С реденькими кудрявыми волосиками.

Но говорил при этом таким гулким басом, какой редко услышишь даже от самых огромных мужиков.

– Ты… ты кто? – заморгал Денис.

– Ты… ты купидончик, что ли? – предположила Полина.

– Кто это еще такой? – пробасил младенец.

– А… ангелок такой. С крылышками.

– Не-а, я совсем наоборот, – ухмыльнулся младенец. – Я демон. И сейчас я вас сожру. А-ам!..

Он разинул рот, в нем сверкнули зубы. Два ряда ровных белых зубов, каких в принципе не может быть у такого маленького ребенка.

И изо рта чем-то… потянуло. Точнее, не из него, а в него. Близнецы почувствовали, что их тащит, влечет, засасывает – и их обуял ужас.

Тот иррациональный безумный ужас, что испытывают коты при виде пылесоса.

Денис завопил, Полина завизжала. В руках у них была только найденная в коробке книжка – и они инстинктивно выставили ее перед собой, закрылись от страшного младенца.

И… и все вдруг прекратилось. Младенец по-прежнему разевал рот, но на близнецов это больше не действовало. Он изумленно на них уставился, разинул рот еще шире – по-прежнему ничего.

И вот тогда он внимательней присмотрелся к книге. Присмотрелся – и изумился еще сильнее.