Былины сего времени

О том, что было дальше, Муромец поведал вкратце. Калики перехожие напились, наговорили еще много всяких… мудрых слов, а потом ушли восвояси. Ну а чувствующий в себе небывалую мощь Илья в ту же седмицу отправился в дорогу. Решил, что довольно уж он родительский хлеб-соль ел, пора самому людям пользу приносить.

О том, как он обзавелся добрым оружием, перебил разбойничью ватагу, одолел чудовищного Соловья и явился на княжеский пир, Муромец рассказывать не стал. Сразу перешел ко второй изменившей его жизнь встрече – с велетом Святогором.

– Велеты уже в те годы были редкостью, – вещал Муромец. – Святогор был последним из великих. Могучий! Огромный! В десять саженей ростом!

– Иди ты! – хлопнул себя по колену Иван. – В десять саженей?!

– Коли не побольше, – кивнул Муромец. – Шел когда – земля тряслась. Словно утес по полю плывет. Баяли, батюшка Святогора – кто-то из старых богов. Не то Сварог, не то Велес, не то Вий Быстрозоркий… Но тут врать не стану – не знаю. Я его о том не спрашивал, а он не говорил.

Со Святогором Муромец побратимствовал не очень-то и долго. К тому времени, как они повстречались, Святогоровы дни уже подходили к концу. Солнце древнего великана было на закате. Собственную тяжесть с трудом носил, смерти искал. Совсем перестала его держать мать-земля.

Но просто так бессмертный велет умереть не мог. И дабы ускорить неизбежное, дабы избегнуть долгой и постыдной дряхлости, добровольно лег в гроб и поделился силой с побратимом. Илья Муромец перенял его последнее дыхание, а с ним – нечеловеческую мощь и долголетие.

Именно Святогорова сила позволила Муромцу прожить три людских жизни. Но теперь уж, видно, и его конец не за горами – голова белей снега, борода тоже. Как ни могуч Илья, а все ж обычный человек, не велет.

– Старый я уже, волчище, – вздохнул он. – Всех друзей прежних давно схоронил. Дивно даже, что сам до сих пор ноги передвигаю.

– Кстати о ногах, – сказал Яромир. – Куда отсюда стопы направишь, Иваныч?

– Известно куда, в Тиборск, – снова вздохнул Муромец.

– Не, про меня ты ему лучше не говори, – отвел взгляд Яромир. – Он меня вряд ли добрым словом помянет.

– Ладно, – грузно поднялся Муромец. – Прощевай, волчище. И ты, Ваня, прощевай. Весточку от тебя брату передам.

– Не, от меня тоже не надо! – испугался Иван.