Былины сего времени

Видал и таких, что орлиные перья в волосах таскают. Видал стену великую, весь мир от края до края перепоясавшую.

– Это небось та, за которой Гог и Магог обретаются? – вставил словцо Иван.

– Может, и так. Только видал я и тех гогов с магогами – люди, в общем, как люди, только косоглазые, да лопочут непонятно. Сами себя они прозывают хинами и киданями.

– Ишь ты. И когда ты только успел-то столько, Иваныч? – усмехнулся Яромир.

– Э, Яромирка, когда Бог создал время – он создал его достаточно, – опрокинул еще чарку Муромец.

 – Куда спешить? Трубу Гавриила все едино не пропустишь, а остальное успеется.

Выпили еще по одной, закусили черствым пряником. Предложили и Баюну, но он гордо отвернулся.

Настаивать не стали.

– Вы куда сами-то путь держите, други? – поинтересовался Муромец.

– Да как сказать… – уклончиво ответил Яромир, косясь на Баюна.

– На Буян они едут, на Буян! – фыркнул котище. – Тайны развели, суки! От кого таятся – от меня таятся!

– На Буян-остров, значит… – задумчиво молвил Муромец.

 – Ну, удачи вам там. Бывал я на Буяне… давно, еще о прошлом столетии. Остров дивный, волшебный, только ходить туда опасно.

– Бывал, говоришь? – прищурился Яромир. – А ты, Иваныч, дуб ли там не видал? Огромный такой, древний… дивии его охранять должны.

– Видел этих чудищ, – подтвердил Муромец. – Двое их там. Огромные, железные, вместо рук косы вострые.

– И что, сразился ты с ними, Илья Иваныч?! – подался вперед Иван.

– Зачем? Издали посмотрел, да и пошел своей дорогой.

Мне они зла тоже не сделали – стояли себе возле дуба, ну и стояли. Видать, клад какой охраняли… но я, Вань, не за златом на Буян ездил.

– Да не злато… – сморщился Иван. – Смерть Кащеева на том дубе, Илья Иваныч…

– Поди ж ты, – хмыкнул Муромец. – Не брешешь? Выходит, правду гусляры-то баяли? Я-то, признаться, всегда думал, что враки это – про иглу в яйце. Оно ж так только в сказках бывает.

– Все так думали, – хмыкнул Яромир. – Я сам так думал. Но если верить вот этому… с хвостом и усами…

– Пошел ты в дупу, сука… – зло проворчал Баюн.

Иван перебрал иконки и крестики, так выручившие в сваре с навьями. Испачкались они в бою-то, загрязнились. Княжич почистил их краем рубахи, ополоснул водицей. С укоризной глянул на усмешливую рожу Яромира и спросил:

– Чего такое-то?

– Да не, ничего, – хмыкнул волколак. – Ты чисть, чисть.

– Вот то-то, что ничего… Чего ты святынь-то христианских боишься?

– Да не боюсь я их, – поджал губы Яромир.