Молодой пенсионер на проводе

Миллион вернуть Алла Богомолова не могла, могла только 300 тысяч. Елена Васильевна, еще не научившаяся отстаивать свои права (до этого за нее это делали юристы Павла), решила, что и на том спасибо.

– Тебе надо к Базаровой сходить. Она таких козлов старых вмиг возвращает. Тут же чувствуется, что без магии не обошлось, – советовала стокилограммовая Богомолова, которой десять лет назад, видимо, магия так и не помогла, зато помогли хорошие адвокаты, отсудившие серьезные отчисления от общего бизнеса бывшего мужа, любителя секретуток.

– Говно сраное, – словно по команде произнесла Елена Васильевна, услышав имя мужа.

– Главное, не подписывай никаких бумаг. И сходи к Базаровой, – увещевала Богомолова. – Отсудишь свое, будешь до конца пенсии жить припеваюче, молодая пенсионерка.

Вообще Елена Васильевна тоже подумывала насчет магии. Ну кому сдался ее старый толстый Паша с больными спиной и сердцем и к тому же диабетик? Это в молодости он был сильный, серьезный, молчаливый и какой-то даже загадочный.

“Сраное говно – ваш папаша, – Елена Васильевна так и видела лица детей, такие же угрюмые и недовольные, когда она расскажет им правду, что значит жить с их «дорогим» и «любимым» папочкой. – Правильно, что пьет виагру, у него и в 20 лет-то конь больше трех минут не стоял, а в 60 и подавно.

От этих мысленных разговоров с родными Елене Васильевне хотелось реветь, кричать, драться, но она не могла: чувства большим камнем зацементировали горло. И на груди, где недавно обнаружили уплотнения, с которыми лучше было б разобраться как можно быстрее, будто бы лежал груз.

Но несмотря на такие выпады судьбы, могущие показаться фаталистичными, от которых многих бы хватила кондражка, Елена Васильевна не думала о самоубийстве или закате своей жизни.

Ей больше приходила другая мысль: она молила Бога, чтоб тот побыстрее исполнил сексуальные желания мужа, и губительная для сердца виагра разбила Павла в паралич. А она, добрая душа, пришла б к нему в больницу… Нет! В реанимацию! И благородно б осталась там сиделкой до конца дней этого сраного говна, толкая мужа-развалюху на инвалидной коляске и меняя ему подстилки.

Естественно, ни о какой любви или сексе и речи быть не могло.