Минута уцелевшей Вари

А так, – зыркнула недобро глазом с бельмом бабушка, – не буду говорить! Хоть оборись своими абракадабрами.

Варя в недоумении уставилась на нагло разлегшуюся на траве старушку с паучьими руками (или ногами?), зло и хитро посматривающую на нее снизу. И любопытство стало бороться с неприязнью, при этом Варя начисто забыла про подругу, про увеселительные планы, про тоску, что терзала ее с рождения, про отчаяние и безнадегу… С знакомством (если так можно выразиться?) с паучихой, которое состоялось каких-то десять минут назад, Варю будто подменили.

У нее загорелись глаза, засветилось лицо, внутри вообще извергался вулкан страстей. И она готова была не то, что капельку, голову на отсечение дать, лишь бы убедиться: все, что видится, – это правда! А происходило какое-то чародейство, про которое девушка читала только в своих любимых фантастических книгах.

Варя неуверенно протянула руку вперед, и в этот момент раздался грохот – десятки фейерверков раскрасили небо в разноцветные огни. Часы пробили полночь.

Люди на площади радостно закричали «ура!» уходящему лету и несбывшимся надеждам, которые перекладывались на плечи осени и зимы.

Старуха, завидев протянутую ладонь, дрожа, с вожделением, словно собака на протянутую кость, приблизилась, глаза округлились, почернели и завертелись в разные стороны, рот разинулся в страшной скалистой пасти, вырастали блестящие истекающие слюной иглы-зубы, готовые воткнуться в девичью розовую плоть.

Варя не отвернулась – она не боялась крови, и всегда, когда в больнице брали анализы, внимательно следила за процессом забора.

И, приготовившись, просто затаила дыхание, стиснув зубы.

– Тебе не будет больно, девочка, я не пью кровь… я пью жизненную силу, – прошипела паучиха и воткнула свои иглы в руку Вари.

Больно действительно не было, хотя неожиданно лес оглушил пронзительный визг, затмивший грохот салюта, человеческие голоса и громкую музыку. Страшный, пробирающий до костей, нечеловеческий стон! Но кричала не Варя.

А старуха-паучиха!

Ее тело, словно ударной волной, откинуло метров на десять в сторону и продолжало нещадно трясти, словно ее поколачивали палками изнутри.

Варя же, оглушенная, с протянутой рукой, так и замерла на месте, не в силах бежать или приблизиться, лишь наблюдая за конвульсиями старухи.

Только через несколько минут, собравшись с духом, на ватных ногах она подошла к уже переставшему двигаться телу и заметила, что оно не дышит.