Минута уцелевшей Вари

И Варя хотела бы отвернуться куда-нибудь еще, чтобы не смотреть и не слышать неприятные пререкания семейки, как вдруг нечто странное бросилось ей в глаза.

Некая тень, вполне осязаемая, метнулась сначала между фигурами, а потом неожиданно запрыгнула сзади на толстяка-отца, судя по всему, неощутимо для него, потому как громадная фигура даже не шелохнулась… и стала, как бы это выразиться? меняться в формах. Варя инстинктивно зажмурила глаза, не веря зримому. Но это не помогло. Тем временем тень, представляя собой сгусток черного тумана, превращалась в какого-то… гигантского паука, с длинными ужасными ногами, на которых прямо на глазах отрастали черные блестящие когти… а мохнатая башка, выплывая из тумана, воротнулась в сторону обескураженной Вари, сверкнула такими же черными шестью или восемью глазищами на уродливом лице монстра и, не завидев опасности, оскалилась, чтобы в то же мгновение вонзиться острыми, словно швейные иглы, зубами в спину жирдяя.

Варя беззвучно вскрикнула.

Но ничего страшного не произошло. Здоровяк не шевельнулся, будто ничего не почувствовал, а черная тень, словно кровососущий клещ, стала с удовольствием насыщаться, набухал уродливый горб на ужасном паучьем теле.

– Э, – пока тихонечко позвала ошарашенная Варя, не зная, к кому обратиться, к жертве или к кровососу, который так и не исчезал, хотя она уже десять раз протерла свои глаза… Как вдруг паук, неожиданно отцепившийся от спины, сглотнувший черную каплю, повисшую на остром белом зубе, стал крутить башкой, чтобы лучше разглядеть, кто позвал его.

И вновь произошли мутации: паучище трансформировался, превращаясь в уродливую, но вполне реальную старушечью голову на горбатой скрюченной спине.

– Ты что делаешь, карга! – вырвалось у Вари, завидевшей последние превращения. И хотя девушка до сих пор не могла поверить тому, что творилось прямо перед ней, все-таки решила вмешаться, несмотря на страх и отвращение.

– Ты кто такая?! – уже громче произнесла Варя, привставая и теряя последние капли страха перед чудищем, глаза которого, по-прежнему нечеловеческие, закрутились в разные стороны и, проморгавшись, обернулись-таки человеческими.

– Ты меня видишь? – прохрипела паучиха с головой старухи.

– А ты думаешь! А ну слезай с мужика… коза!

В этот момент толстяк обернулся на девичий крик – и с удивлением обнаружил сзади себя свирепого подростка с повисшей в воздухе рукой для удара.