Сразу три Зеркала

Аделина чуть помолчала и потом неуверенно произнесла:

– Я хотела, чтобы моя жизнь была похожа на сказку, – смущенно произнесла она.

– Правильно, деточка. Отражением Зеркала становятся необычные существа: феи, волшебники, джинны, в общем, заколдованные принцы всяких тридесятых королевств.

С Аделиной что-то стало происходить: она все так же видела перед собой молодую Елену Васильевну в прекрасном царственном наряде королевы мушкетеров, но внутри нее рождалось какое-то необычное ощущение, которое вырывалось из груди неудержимым смехом и весельем, от чего все вокруг ожило и заискрилось, и она не могла сдержать себя, хотелось прыгать и скакать.

Страусиные перья на великолепной прическе Елены Васильевны стали подрагивать и развеваться, будто легкий ветерок коснулся их, кружа под ритм неслышимой легкой мелодии.

Цветы на стенах наполнились красками, будто невидимый художник провел по ним кистью, а на концах вьющихся стеблей вдоль по стенам распустились настоящие розы. Аделина даже почувствовала их чудесный аромат.

– Это Любовь, Адели, слышишь? – и пальчики Елены Васильевны стали отбивать какой-то ритм.

Солнце выглянуло из-за туч и мощным потоком лучей ворвалось на террасу старого московского особняка.

– Слышишь? – спросила она.

– Пока нет, – сказала Аделина. Как вдруг откуда-то из-за угла вначале еле слышно, затем нарастая волной переливчатых перезвонов, в зал неудержимым потоком ворвалась волшебная музыка, завораживающая и притягивающая своим нежным и в то же время ярким звучанием.

Аделина изумленно взглянула на Елену Васильевну, а потом догадалась.

– Так видит и слышит мир Зеркало Возможностей? Так его видите Вы?

– Да, дорогая, мир, где есть место цветам, весне и любви.

– Но как я его узнаю? Где мне его искать? – вопрошала Аделина, подбегая к стенам и вдыхая аромат роз, прикасаясь к бутонам, не веря, что все это происходит на самом деле.

– Там, где сказка началась, там она и должна закончиться.

Заиграла громко музыка, удивительно чудесные мотивы заполнили весь зал, от чего с лепных потолков стали срываться маленькие скульптурки, на ходу расправляя крылья, отряхиваясь от пыли и алебастра, превращаясь в ярких птичек невероятной красоты, которые начинали так громко чирикать и щебетать, что затмевали музыку.