Сразу три Зеркала

Но приходил момент, когда он, словно его подменили, становился злой и агрессивный, черные глаза наливались кровью, он разговаривал сам с собой, и разговоры эти были страшные, гневные. Но даже в такие моменты девушка любила и жалела отца.

– Проходи-проходи, дочка. Сегодня хороший и радостный день! Наконец-то, мы сможем чем-то помочь твоей судьбе, и, снимая с плеч Адели ранец, он небрежно бросил его на пол, ведя ее за руку в зал, где, как оказалось, их ждали какие-то люди.

В комнате сидела мачеха, раскрасневшаяся и тоже в приподнятом настроении, видимо, от выпитых рюмок, которые горой стояли на столе вперемежку с какими-то закусками.

Аделина ничего не понимала. Ее усадили за стол и представили на вид очень приличной женщине в цветастом платке, которая внимательно разглядывала девушку, и ее молодому сыну, тоже не отводившему от нее своего пристального взгляда.

– Да ты покружись, покружись, Деличка, – ни с того ни с сего стала выкрикивать мачеха, пытаясь встать и дотронуться до падчерицы.

– Да незачем, апа, мы с сыном и так видим – это настоящая красавица, как вы и говорили.

– А какая умница: учится хорошо, все сама по дому делает. Мы, к сожалению, ей в этом не помощники – все допоздна работаем, устаем, прибавил отец и положил на плечо дочери свою тяжелую руку.

– Хорошо учится или плохо – это теперь не важно, тепло сказала женщина и без разрешения стала гладить длинные каштановые волосы Адели, – замужем другое важно.

Замужем? – распахнула от удивления свои глаза на отца Аделина, – о каком замужестве идет речь?

– А, что ты так смотришь? Когда-нибудь этот вопрос обязательно встал бы. А тут Галина Маратовна сама пришла, рассказала, где и как ты будешь жить, сына вон своего, богатыря показала. Хороший перспективный парень: работает, первый разряд уже имеет в двадцать лет-то! Как за каменной стеной будешь! А я – не вечный, да и сердце у меня за тебя болит, дочка.

– А если понадобится разрешение родителей, мы подпишем, – резюмировал отец, не отпуская из объятий похолодевшую фигурку дочери.

– Я не собираюсь замуж, папа, – тихо простонала Адели.

– Пойдешь, родная, пойдешь, для тебя это лучше всего сейчас.