Куплю любовницу для мужа

Но в глубине души я всегда знала, что дочка не от него, а от Аристарха. И там тоже сроки совпадали. Каждая женщина всегда чувствует где-то там, внутри сердца, кто настоящий отец ее ребенка. Нам и анализы никакие не нужны. Я поняла тогда, что единственный способ вырваться из ямы – это блеф. И я отчаянно блефовала. Боже мой, и откуда только эти навыки взялись? Ведь я раньше и в карты играть не умела. И врать толком не научилась. Но когда речь зашла о моем ребенке, все эти герои со своими суперспособностями могли отползти в темный угол, помирая от зависти.

– Конечно, мы можем сделать анализ, но тут вопрос в другом: в доверии. Понимаешь, Гора? Мне важно, чтобы ты мне доверял. А если я должна доказывать тебе, что это твоя дочь, то о ни о каком доверии и речи быть не может. Знаешь, как все эти тесты унизительны для женщины? Не уверена, что смогу потом забыть и простить такое унижение. Или ты мне веришь на слово, или уходи из моей жизни навсегда! Мы с моей доченькой справимся.

Он молчал, глядя в окно и раздумывая. А я пережила самые страшные в своей жизни пять минут, после которых могла навсегда остаться ни с чем. Я тогда все время носила в кармане крошечную иконку Матронушки – Матроны Московской, главной заступницы несчастных женщин. И пока Гордей думал, нащупала иконку в кармане и мысленно взмолилась:

– Матронушка, матушка, помоги! Не за себя прошу, за ребенка! Сделай так, чтобы Гордей поверил и согласился.

– Согласен, Настюш, доверие – это все, – сказал Гордей, оторвавшись, наконец, от созерцания грязного и страшного двора на самой окраине Москвы. – К черту ДНК!

– Спасибо, Матронушка! Спасибо тебе, родненькая! – мысленно горячо поблагодарила я.

После этого Гордей не раз повторял мне

– Доверие, Настюш, доверие!

Он меня любил и потому верил мне. А я любила и обманывала.

2 глава. Взрослые игры хищников

Самое яркое воспоминание тех времен – это пирожок возле метро. Дешевый, пожаренный на машинном масле, начиненный непонятным фаршем, о происхождении которого даже не хочется думать. Но он был горячий, исходил паром на морозе и лежал на лотке, поигрывая на зимнем солнце румяным бочком.