Тьма – посвящённым

– Да-да, конечно, – задумчиво ответил вампир. – А что, собственно, он согласен?..

– Это, господин, вам и предстоит выяснить, – Гримо пожал плечами. – При личной встрече.

– Безусловно, – признал собеседник, и буднично спросил: – А кстати, вы условились, кто придет на встречу?.. Я хочу сказать, он не настаивал на твоем участии?..

Тут-то вышибале и следовало обеспокоиться (собственно, это был его последний шанс), однако, из пучин зеленого пламени все выглядит таким безопасным, что Гримо не составило никакого труда беспечно отмахнуться от сомнений.

– Да куда ему, увальню… Нет, не настаивал. А что?..

– Нет-нет, ничего… Где, говоришь, мы со Штангой встретимся?..

Морлок алчно замешкался. Драконья голова в руке, как и ожидалось, решила дело.

– На старом юго-западном кладбище, знаете такое? – Гирудо кивнул, и гуль продолжил: – У склепа Форбсов, что у восточной ограды. Место тихое, вам никто не помешает. – «Если только не объявится какой-нибудь кретин, вроде Пейна, с лопатой».

Штанга уверенно допустил, что кровососы чувствуют себя как дома в окружении склепов, надгробий и каменных ангелов, и, похоже, не ошибся – данный кровосос, судя, во всяком случае, по внешнему виду, не испытал никакого смущения, а отчасти, казалось, был даже чем-то недвусмысленно доволен.

– Когда?..

– Через одну ночь. Разумеется, в полночь.

– Разумеется, – улыбнулся вампир, и Гримо увидел, как сверкнули его зубы. – Ты мне… нам очень помог, дружище. Еще один вопрос, последний – сегодня их было достаточно, – и ты свободен.

Слова кружили вокруг, будто черные птицы (или, что более уместно, летучие мыши).

Гримо безмолвно следил за их полетом. Точно со стороны, наблюдал, как качается его голова.

– Нет. Он не любит менять реш…

Вампир отмахнулся столь резко и нетерпеливо, словно вся эта беседа опротивела ему до крайности, – без малого до смерти, поскольку он все же ее пережил, – и любое ее продолжение было непременно чревато сильным стрессом.

Обернувшись к своему спутнику, Гирудо кивнул – точь-в-точь курок спустил. (Во всяком случае, последствия для гуля были бы примерно теми же.)

Смерть в балахоне шагнула вперед и взметнула руку с такой прытью, что Гримо, видавший, казалось бы, виды, не успел ни увернуться, ни чего-либо еще. Как говорится, напоследок. Из рукава балахона показалась рука, каждый дюйм которой был покрыт жесткой чешуей, отливавшей в ночном сумраке безднами первосортных чернил.