Наша маленькая фобия

 – Я бы собственноручно придушил мерзавцев за то, что испоганили прекрасное лицо моей девочки.

– Это уже в прошлом, Игорь Матвеевич, – мягко убрала его руки и понуро опустила голову. – Надеюсь, вы ничего не сказали своему сыну?

– Ты просила не говорить, хотя стоило бы…

– Не надо. Для меня сейчас важнее всего дочка. Она такая красавица, – с печальной радостью посмотрела на Игоря Матвеевича.

– Да, Сеня полностью пошла в тебя. Такая же живая, добрая и смелая. И ей очень не хватает материнской ласки. Как бы Марк не любил её и не баловал, но мать нельзя заменить.

Я кивнула и тут же спохватилась:

– Игорь Матвеевич, что же мы стоим? Пойдёмте присядем, – и подхватив отца Марка под руку, опустилась с ним на диван.

– Всё нормально, доченька. Не беспокойся за меня. Расскажи мне лучше как ты? Когда увидел тебя в больнице в том состоянии, думал с ума сойду.

– Я уже в норме, – заверила с уверенностью и снова потёрла шрам на щеке. – Заживает, как на собаке.

– А что с теми мерзавцами?

По коже пробежал озноб.

– Не знаю. Полиция говорит, что тела так и не нашли, – я задумчиво уставилась мимо Игоря Матвеевича, вспоминая весь ужас того дня. – Тишина уже почти два года.

В груди невольно защемило, а челюсть свело от этих слов. Отец Марка вздохнул и заботливо сжал мою руку.

– Еся, если бы ты обратилась ко мне раньше.

– Вы бы ничего не смогли сделать, Игорь Матвеевич, – покачала я головой.

– Ты мне как дочь, Еся, – мужчина снова улыбнулся. – И мне плевать, что происходит между тобой и моим сыном. Рад, что ты снова с нами. Я бесконечно благодарен судьбе, что свёл нашу семью с тобой. Ты наш ангел…

– Жаль, что так думаете только вы, – печально подернула уголком рта.

– Поговори с ним. Я уверен, он поймёт. Марк до сих пор любит тебя, хоть и виртуозно скрывает это.

– Не могу, Игорь Матвеевич. Как сказать такое?! Он убеждён, что я предала его, бросила в тюрьме. И по мне, пусть думает и дальше так. Я не смогу сказать, что стала секс-рабыней, чтобы спасти его.

– Но почему? – не понимал мужчина. – Есения, если Марк узнает правду, то наконец посмотрит на всё по-другому. Он имеет право знать, и твоя дочь имеет право на мать…

– Он уже сказал ей, что я умерла, – дрогнувшим голосом молвила я.