Абьюзер

– Вели разбудить мою благоверную. Пусть собирается. Завтрак будет вне дома.

– Не говори, что на свиданку с ней намылился, – усмехнулся Тагир, на что я отреагировал довольно сухо.

– Серкан и Адем едут с нами. Сбрось эту ухмылочку с лица, Тагир! Не беси! Я прикрываю наши задницы, за что уже схлопатал вчера по черепушке от будущей женушки.

– А ты от неё чего ждал? Она легавая, гребаная фараонша. Помяни моё слово, как только ты отправишь её сестричку обратно в Рашку, она кастрирует тебя без наркоза.

– С каких пор ты стал во мне сомневаться? – возмутился в ответ.

– Я всегда сомневаюсь, когда у тебя член встаёт на двенадцать, – парировал подельник и друг.

На эту реплику решил смолчать, а точней не нашёлся, что ответить. Потому что приятель прав, мать вашу! Яйца в штанах скоро лезгинку спляшут при мысли о шикарном представителе правоохранительных органов в РФ, которая живёт в самой верхней комнате моего дома.

– Заткнись и лучше займись Бесноватым.

– Понял, – Тагир хмыкнул и, откланявшись, вышел в коридор.

Выдохнул, продолжая задумчиво смотреть ему в след. Пожалуй, сейчас меня волновали только две женщины в мире – одна названая супруга, вторая та, что лишила меня отца. О первой, пожалуй, смогу позаботиться должным образом, но со второй всё обстоит гораздо сложнее и драматичнее.

Пока наводил порядок в документах и счетах, отчётливо услышал сначала возню, а после крик ярости вперемешку с болью.

Успел только добежать до винтовой лестницы, как с неё буквально кубарем скатился Юсуф – мелкий прислужник в моей охране. Мужчина орал по-турецки и держался за руку, которая находилась под странным углом. Да, капитан милиции с преступным сбродом не церемонится.

– В чём дело? – рявкнул я на Юсуфа.

– Она напала… И сломала мне руку.

– За то, что лапал меня могла и без яиц оставить! – сердитый голос сверху заставил поднять голову.

– Нет, я её не трогал… Давид, клянусь! – испуганно заблеял Юсуф и мне слабо верилось в его искренность.

– Он сказал, что ты всегда делишься своими шлюхами. Я – шлюха или твоя невеста, определись, козёл! – Синие глаза метали молнии, а щеки зарделись то ли от гнева, то ли от стыда.

В голову ударила ярость.