Мраморный король

Брови майора взлетели вверх.

– Как? – спросил он дрогнувшим голосом. – Опять? Шахматная фигура?

– На этот раз конь, – сказал судмедэксперт. – Он был во рту у судьи.

Левкус взял пакетик с черным шахматным конем, повертел его в руках и вернул эксперту.

– Вот черт… – пробормотал он в который раз за вечер.

– Есть еще кое-что странное, – сказал Штерн.

Левкус цепко прищурился.

– Что именно?

– Откиньте судье со лба волосы.

– Зачем?

– Откиньте и увидите.

Левкус склонился над лежащим на диване мужчиной и брезгливым движением откинул с его лба слипшиеся волосы.

– И что? – спросил он.

– Приглядитесь внимательно, – сказал эксперт.

Левкус прищурил глаза и внимательно посмотрел на лоб мертвеца. Теперь и он различил четыре бледно-голубые цифры – у самых корней волос. Цифры эти были: 27–29.

– Черт… – пробормотал Левкус не то ошеломленно, не то испуганно. – Что это значит?

Звягинцев и Штерн молчали.

– Вот что, Звягинцев, – сказал тогда Левкус, – сфотографируй эту надпись и покажи ее жене судьи.

Звягинцев кивнул и подозвал молодого фотографа.

– Вась, сделай несколько четких снимков!

Тот кивнул и защелкал фотоаппаратом. Еще минут пятнадцать Левкус топтался возле трупа, задавая вопросы Звягинцеву и Штерну. Наконец, в кабинет вошли два санитара с носилками и грубовато осведомились:

– Можно, что ли, уносить?

– Уносите! – разрешил Левкус.

Мужчины молча переложили тело судьи на носилки и так же молча вынесли его из кабинета.

Звягинцев и Левкус посмотрели в сторону двери и вздохнули.

– В углу комнаты мы нашли таблетку, – тихо сказал капитан.

– Валидола? – прищурился на него Левкус.

Следователь покачал головой:

– Нет, другая. Коричневая. Я уже отослал ее на экспертизу.

– Хорошо, – сказал Левкус, хотя ничего хорошего в этом известии не было.

Левкус достал сигареты, закурил.

– Что думаешь, Василий Петрович? – спросил он пожилого эксперта. – Это в самом деле сердечный приступ?

– Насколько я могу судить, да, – ответил эксперт, слегка смутившись. – Вскрытие покажет.

Левкус представил себе бодрое, румяное, улыбающееся лицо судьи Трофимова и усмехнулся.

– Н-да… Судья здорово бы удивился, если б услышал этот наш разговор. Наверно, надеялся прожить сто лет. Гимнастика, плавание, обтирание снегом… Не помогло.