Сарматские хроники – 3. Новые горизонты

 – Сначала пообещай быть послушной и делать то, что тебе скажут…

– Mata, не слушайся их!!! – всхлипнула Ярина.

– Да заткни эту девчонку!!! – рявкнул негодяй, державший Арпоксая. – Тобар, хватит лясы точить! Делаем дело и сваливаем!!!

– Заткнись! – бросил тот. – Мне решать!

– Вот и решай! – не унимался бандит. – Тащить с собой всех троих уговора не было! Прикончим щенков, а бабу заберём!!!…

Не успев ещё до конца осознать услышанное, Аглая инстинктивно повернулась на неожиданный звук сзади, выхватывая из ножен саблю, и полоснула кривым лезвием по шелестевшим кустам.

– Сука!!! Она Санко зарубила!!! – взревел один из негодяев. – Тобар, что ты стоишь! Прикончи эту тварь!!!

– Нам не за это деньги платят! – осадил его молодой цыган, очевидно бывший в этой компании предводителем.

Нетерпеливый злодей сплюнул в сердцах, а Тобар медленно двинулся в сторону Аглаи, не сводя с неё настороженного взгляда.

– Брось оружие, – мягко, почти ласково заговорил он. – Брось, яхонтовая!… И твоим детям ничего не сделают… Может, даже отпустят… Знаешь, как мне трудно сделать ТАКОЙ выбор??? Ведь их отец, волчий вожак, убил моего отца!!!… Приглядись внимательно – моё лицо должно быть тебе знакомо…

Аглая пригляделась. Действительно – она с самого начала, как только увидела этого парня, зацепилась за него взглядом, пытаясь вспомнить, где она его видела.

– Вижу – узнала! – осклабился Тобар. – Значит, вопросов и сомнений у тебя не осталось! Будь уверена, нам ничего не стоит порезать на ремни твоих детишек… Бросай оружие!…

Аглая попыталась набрать в лёгкие побольше воздуха – напрасно: в груди стоял твёрдый колючий комок. Она медленно вытерла саблю и убрала её в ножны, затем отстегнула оружие от пояса и бросила на траву, в какой-то тёмной беспросветной безысходности понимая, что детей всё равно убьют.

Тобар, однако, не спешил, дав волю мстительной злорадности и ненависти. Он медленно приближался, не скрывая торжествующей ухмылки на хищном лице и как будто растягивал этот мучительный момент, но, когда протянул руку к плечу Аглаи, её слепая ярость, стократ помноженная на отчаяние, выплеснулась внезапным толчком, застилая остатки разума.