Сарматские хроники-2. Спецназ поневоле

Чувствуя приятную тяжесть кулёчков в обеих руках, вожак, совершенно ошалевший от счастья, не обращая внимания на гневный окрик старой повитухи, ворвался-таки в шатёр. Внутри было душно, пахло кровью и какими-то травами. Аглая лежала неподалёку от входа.

Одним прыжком преодолев расстояние, сармат, прижимая к себе детей, плюхнулся на колени у изголовья и восторженно уставился на неё – мать его волчат. Кто-то тихо подошёл сбоку, забрал попискивающие свёртки, и Майпранг освободившимися руками тут же крепко прижал её к себе, исступлённо лаская, гладя, целуя, убирая мокрые волосы со лба.

– Полно, полно, вожак, уймись! – произнёс сбоку чей-то ворчливый голос. – Дай волчице своей передохнуть – двоих волчат тебе подарила, не шутки!… Иди покамест, оставь её в покое. Да и детей кормить пора…

Вечером его всё же пустили обратно – ночевать в другом шатре Майпранг отказался наотрез. Крепко, но бережно прижимая к себе Аглаю, он смог наконец осознать всю глубину того, что с ними сегодня произошло.

Тёмной ночью в шатёр вожака крадучись проникла закутанная в плащ фигура. Постояв у изголовья и посмотрев несколько мгновений на спящих, женщина сделала своё дело и также бесшумно вышла.

А через пару дней Аглая начала чахнуть. Поначалу свою слабость и недомогание она сама себе пыталась объяснить тяжёлыми родами. Вот как вожак детей хотел – сразу двоих соорудил, а ей отдувайся! Она пыталась шутить, но потом стало не до шуток.

…Майпранг отрешённо смотрел в потолок. Вспомнился момент, когда Аглая впервые сказала, что он скоро станет отцом. Отцом… Его словно оглоушили по голове чем-то тяжёлым, и он, плохо соображая, что делает, просто развернулся и молча вышел из шатра… А потом долго сидел в одиночестве на берегу моря и смотрел на волны, сверкавшие в лучах закатного солнца, пытаясь принять и осознать то, что только что услышал.

Там его и нашёл Ятрагор.

– Пранг, я тебе говорил когда-нибудь, что ты болван? – поинтересовался жрец.

И в ответ на гневный взгляд выставил вперёд ладони, усмехнулся и продолжил:

– Я не с вожаком сейчас толкую, а с волком – молодым да бестолковым.