Сарматские хроники-2. Спецназ поневоле

Мужчины что в этом, что в её прежнем мире рассуждали одинаково. Доминировать и командовать они хотели всегда и во все времена. Причём, у древнего сармата прав на это, как ни крути, было больше, чем у её бывших современников. Но то, что Майпранг сам, добровольно и упрямо суёт голову в петлю, Аглаю откровенно выводило из себя. Игрушки это и бравада пустая! А князь играться не будет – у него к сарматам свои счёты…

…Аглая поправила волосы, немного растрепавшиеся от ветра, и на правой руке блеснул витой браслет тёмного золота, занимавший почти половину предплечья.

…Тогда, три года назад, когда они наконец добрались до берега и обосновались на новом месте, волчонок в один из вечеров пришёл к ним с Майпрангом в шатёр и замер на пороге, робея от почтения и страха. Вожак что-то отрывисто спросил у него на своём языке, и мальчишка, побледнев, затараторил в ответ, периодически тыкая указательным пальцем в Аглаю. Из сказанного бурного потока сарматских слов она уловила только несколько раз «mata», остальное не поняла совершенно.

– Чего он хочет? – спросила Аглая, когда пацан наконец умолк, с растерянным и несчастным видом переминаясь с ноги на ногу.

Майпранг перевёл на неё глаза:

– Подарок он тебе хочет сделать. Браслет его матери, давно умершей. Говорит, ты его от смерти спасла – вроде, как мать ты ему теперь.

– Так ты его тоже от смерти спас!

– Ну, я-то точно не мать! И браслет вряд ли носить буду! – усмехнулся Майпранг.

Волчонок, заметив улыбку вожака, просветлел лицом и сделал нерешительный шажок вперёд.

– Да заходи уж! – тот махнул рукой, подзывая его ближе.

Пацан плюхнулся перед ними на колени и склонился в поклоне, а потом протянул Аглае ЭТО. Заворожённо она разглядывала невероятное чудо старинной сарматской работы – в переплетении замысловатых линий угадывались очертания листьев и каких-то диковинных животных… Как пацану удавалось в течение длительного времени скрывать такое сокровище – оставалось загадкой…

Она украдкой взглянула на Майпранга, и тот еле заметно кивнул.

– Скажи, что принимаю я его подарок! – Аглая постаралась напустить в голос строгости и величия. – Только пусть уж и он теперь не сторонится меня, а приходит по всякому делу … да и без дела. Как к матери…

Буря чувств, промелькнувших на лице мальчишки, привела её в замешательство. Вожак что-то резко произнёс, и пацан поспешно ретировался, взглянув на Аглаю с удвоенной порцией страха и восхищения.