Сарматские хроники. Бежать нельзя остаться

Уже брезжил рассвет, когда он, бесшумно войдя проведать прихворнувшую пленницу, обнаружил её не в одиночестве. Прежде чем уйти, жрец несколько минут пристально смотрел на открывшуюся его взору неожиданную картину. А на губах спящего Майпранга блуждала лёгкая полуулыбка…

***

…Открыв глаза, Аглая поначалу не совсем поняла, где находится. События прошедших суток постепенно возвращались, услужливо рисуя в памяти красочные картинки. Итак, угораздило… Читая всякую художественную белиберду про попаданцев в параллельные миры, прошлое и будущее, девушка никак не могла предположить, что с ней произойдёт нечто подобное! Иллюзии на тему «ролевиков», случайностей и каких-либо разумных и логичных объяснений происходящему уже улетучились, оставив после себя недоумение и милосердно опустевший разум…

Немного поворочавшись, Аглая приподнялась и хмуро огляделась.

Она была в шатре одна. Майпранга и след простыл, и как давно он ушёл, можно было только догадываться. Девушка села. Немного кружилась и побаливала голова, накатывала волнами лёгкая слабость, но в целом самочувствие было намного лучше, чем накануне.

Накануне! Накануне Аглая вдруг чётко и ясно поняла, что умирает. Причём, в жутких муках и агонии. Знобило и трясло так, что стучали зубы, безумно болела голова, а в груди будто поселилась компания ежей, настроенных очень недружелюбно. Переодевшись в сухое, девушка кое-как из последних сил развесила мокрую одежду и повалилась на то, что посчитала постелью, попутно зарываясь в одеяло и что-то, отдаленно напоминающее настоящую шкуру.

Дремота накрыла моментально. Очнулась она от легкого прикосновения к плечу и, с трудом разлепив тяжёлые веки, разглядела рядом с собой фигуру жреца. Ятрагор протянул плошку с чем-то дымящимся и вонючим:

– Пей!

Аглая приподнялась и немедленно зашлась в приступе надсадного кашля, а потом, судорожно припав к плошке, отпила несколько глотков горячей тягучей жидкости.

– Надо выпить всё! – старик был неумолим.

Девушка скривилась, но повиновалась.

– Позже принесу ещё…

Он принёс ещё, потом ещё – всего три или четыре плошки, Аглая в какой-то момент сбилась со счёта. Потом, не обращая внимания на вялые протесты, бесцеремонно задрал рубаху и растёр её каким-то пахучим снадобьем, попутно объяснив, что разницы между мужчинами и женщинами он давно особо не видит, тем более, когда те болеют. Жрец оказался неплохим знахарем и, видимо, знал своё дело, так что в итоге Аглая всё-таки почувствовала себя чуть лучше.