Сарматские хроники. Бежать нельзя остаться

Лошадей споро перехватили несколько подростков и увели куда-то в сторону, а они так и вышли на площадку: впереди Катиар, дальше молодой воин с пленницей, позади остальные. Приехавшие склонились перед жрецом в почтительном поклоне, и секунду поразмыслив, Аглая сделала то же самое. Сумерки сгущались, освещаемые только сполохами молний быстро надвигающейся грозы.

– С хорошей добычей мы нынче, Ятрагор, – промолвил Катиар. – Припасов всей стае почти на седмицу хватит.

Старик молча слушал, вожак же хитро прищурился:

– Да вот ещё Майпранг добычу взял, девицу-иноземку.

Майпранг вздрогнул. Вот, значит, как! «Мы думаем!».

– Ятрагор, дозволь сказать, – молодой волк сделал шаг вперёд.

– Говори, Майпранг, тебя послушаем, – кивнул жрец.

– Боги позволяют волку добычу себе взять, если польза стае от того будет. Верно говорю?

Снова кивок.

– Я добычу единолично взял, на волю богов надеюсь! – почтительно склонил голову воин.

Ни один мускул не дрогнул на лице Ятрагора, пока разглядывал он пленницу. Достаточно высока и стройна, черты лица явно нездешние, копна растрёпанных рыжеватых волос. Серо-зелёный взгляд ему понравился – прямой, твёрдый, даже упрямый, но без вызова. Аглая же замерла на пару мгновений, всматриваясь в неожиданно яркие глаза жреца, способные поспорить своей синевой с островками лазурного неба, отчаянно боровшимися с темнотой надвигающейся грозы…

– Ты кто такая будешь? Как твоё имя? – наконец задал он вопрос.

– Приветствую тебя, Ятрагор! – не растерялась она. – Верно сказали тебе – из далёких я мест, сюда случайно попала. А зовут Аглая.

– Ну, что, Аглая, будет от тебя польза стае, как мыслишь? – усмехнулся жрец.

Если и удивился он, что пришлая девица осмелилась называть его по имени, то даже виду не подал. Зато остальные, включая Майпранга с Катиаром, замерли от изумления.

– Я очень постараюсь! – не стала девушка медлить с ответом, лихорадочно пытаясь сообразить – какую пользу может принести обитателям затерянного в степи и времени посёлка???

Однако, постепенно приходя в себя после утомительной дороги, она вдруг поняла, что жертва богам – не самый лучший выход.

Но не все, как оказалось, разделяли её мнение. С перекошенным от злобы лицом выступил вперёд Катиар и шагнул прямо к хворосту, увенчанному мечом, очевидно, олицетворявшему какое-то местное божество.