За пеленой лжи

Виктор полез в холодильник, достал контейнер с готовым салатом, колбасу. Поставил на стол тарелки и вилки.

О чем с ней нужно сейчас говорить, он не представлял.

Он наклонился, чтобы тоже выдвинуть табуретку, и неожиданно понял, что ему хочется, чтобы она никогда не уходила с его захламленной кухни.

Виктор отпустил табуретку и сунул руку ей в волосы. То есть рука сама туда сунулась. А другая рука опустилась ей на плечо.

Он давно этого хотел, только отчего-то не понимал, что хочет.

Нина его не оттолкнула.

Губы у нее оказались мягкими и податливыми.

Он на секунду отстранился, заглянул ей в глаза, тут же снова сжал тонкие плечи и удивился, как сильно и громко бьется собственное сердце.

– Мне нравится работать, зная, что ты за стенкой,?– признался он потом, прижимая ее одной рукой к своему плечу.

Странно, что он только сейчас это понял.

Ему нравилось заходить к ней в кабинет. Нравилось молча на нее смотреть и нравилось спорить.

Он бы умер от скуки, если бы у него не было такого компаньона.

Диван, на котором они лежали, был старый, с потертой обивкой. Неожиданно ему стало неловко за свой диван и за всю эту убогую квартиру, которая давно требовала ремонта.

Почему-то, когда изредка здесь бывали другие женщины, никакой неловкости он не испытывал.

– Я никому тебя не отдам,?– сказал Виктор.

Она приподнялась, заглянула ему в лицо и грустно благодарно улыбнулась. А потом потянулась за брошенной на пол одеждой.

– Не уходи,?– попросил он.

Она наклонилась, поцеловала его в краешек губ и начала быстро одеваться.

– Не уходи, Нина. Пожалуйста.

Она провела рукой по его щеке. Он поймал пальцы, сжал.

– Выходи за меня замуж.

– Не могу,?– прошептала Нина.

– Почему??– не понял он.?– Его же больше нет. Тебе со мной плохо?

– Ты даже не представляешь, как мне с тобой хорошо. И не представляешь, как я тебе благодарна.

– За что?

– За то, что ты у меня есть,?– почему-то она продолжала шептать.

Виктору нравилось слышать, что он у нее есть.

– Выходи за меня замуж.

– Сейчас не могу.

– Почему?

– Я хочу отомстить.

– Но его же больше нет!

Ему было так хорошо, что она рядом, и так не хотелось думать ни о чем другом, что в слова он почти не вслушивался.

Нина пошевелила пальцами, высвобождая руку, снова поцеловала его в краешек губ и вздохнула:

– Вот именно!

Когда захлопнулась дверь, он пожалел, что не удержал ее силой.