Пока ложь не разлучит нас

Это и раздражало, и возбуждало одновременно, и, вообще-то, Стасу нравилось. Он как будто каждый раз одерживал победу.

Бутылка стояла на месте. Стас отхлебнул прямо из горлышка, подождал, когда тепло разольётся по пищеводу. Отпил ещё и поставил бутылку на место.

Заскрежетал замок, он вышел в прихожую.

Камилла была красивой женщиной. Её даже очки не портили. Вообще-то, очки её красили. Без очков она становилась обычной, каких на улице миллионы. Впрочем, очки Камилла снимала редко.

А вот фигура у неё была просто великолепной, выше всяких похвал.

Высокая, стройная, длинноногая, она заметно выделялась из толпы. Стас обалдел, когда впервые увидел, какая у Антона подружка.

Сам Антон, конечно, тоже замухрышкой не был. До Стаса не дотягивал всего пару сантиметров, а своим ростом в сто девяносто Стас гордился.

Но было в Антоне что-то, что предполагало видеть рядом с ним обычную незаметную девчонку, а не сексапильную Камиллу. Наверное, потому, что говорил Антон мало, за девочками не ухлёстывал и в любой компании казался малозаметным.

– Привет, – сказал Стас и приобнял Камиллу.

От неё пахло новыми духами. Запах был лёгкий, свежий, но почему-то вызвал раздражение.

* * *

Камилла обиделась, когда брат, позвонив утром, стал уговаривать её разрешить какому-то своему приятелю пожить в тёткиной квартире. Илья заговорил об этом так, словно Камилла обязательно должна была потребовать денег за проживание.

Друг переехал в Москву из провинции, работу ему обещали неплохую, но в первое время проблемы с деньгами неминуемо должны были возникнуть.

– Я всё понимаю, Илюша, – обиженно сказала Камилла. – Пусть живёт. Как ты мог подумать, что я буду возражать!

Она считала себя добрым человеком, и сомнения по этому поводу оскорбляли.

– Пусть живёт, – повторила Камилла. – Только с вещами пусть обращается аккуратно.

Тёткина квартира пустовала почти два года. После смерти родственницы она принадлежала Илье и Камилле, они собирались её сдавать, но так и не собрались.

Вообще-то, квартира слова доброго не стоила, однушку в блочной пятиэтажке сдать можно было только за копейки, а копеек и Камилла, и Илья, слава богу, в последнее время не считали.

Разговор оставил неприятный осадок. Илья уговаривал её, как какую-нибудь жадную старую бабку. Но Илья простился с ней довольный, повеселевший, и Камилла этому порадовалась.