Пока ложь не разлучит нас

 – Ничего от тебя не скроешь!

– Не скроешь! Даже не пытайся. Я поеду с тобой! Можно?

У него было железное правило не посвящать жену в свои дела.

– Можно, – усмехнулся Иван. – От тебя не отвяжешься!

Она улыбнулась так благодарно, что у него сжалось сердце.

Он долго не мог привыкнуть, что она делается несчастной, когда он уходит. Сначала это даже казалось ему ненормальным, и он жалел её, как не вполне здоровую.

Он умрёт, если ей станет всё равно, где он находится.

– Зонт возьми! – крикнул Иван, выглянув в окно.

С зонтами у Сони была проблема. Жена почему-то упорно покупала только зонты-трости и постоянно где-то их теряла.

– Взяла! – засмеялась Соня, опираясь на трость-зонт.

Она появилась перед ним словно из ниоткуда, как фея.

– Пошли. – Иван достал из кармана джинсов ключешник, пропустил жену вперёд, запер квартиру.

Если сейчас из поездки ничего не выйдет, твёрдо решил он, плюну на это дело.

Из поездки мало что вышло.

Квартира располагалась в доме постройки семидесятых годов прошлого столетия. Иван время постройки знал точно, потому что сам жил когда-то с родителями в точно таком же доме.

Позвонив в квартиру, Иван подождал немного и направился к соседней двери. За дверью раздалось тихое собачье ворчание, и дверь распахнулась.

Женщина, со спокойным любопытством на него смотревшая, Ивану понравилась. Ей было лет тридцать.

Когда-то он читал, что первое впечатление при знакомстве чаще всего оказывается самым верным.

Рядом с женщиной негромко рычала лохматая собака.

– Извините, – сказал Иван. Соня сзади прижалась к его руке. – Я журналист.

Из-за спины женщины показался мужчина с намечающейся лысиной, отодвинул жену и тоже посмотрел на Ивана со спокойным любопытством.

– Я журналист, – повторил Иван.

Спохватившись, он полез в карман за удостоверением, но мужчина, не дожидаясь, качнул головой:

– Заходите.

Соседи, как выяснилось, переехали сюда недавно и других соседей практически не знали. На этаже было четыре квартиры. В одной жила старушка, ещё в апреле переехавшая на дачу. Вторая квартира пустовала, и новые знакомые представления не имели, кому она принадлежит. Ну а третья являлась той самой нехорошей квартирой, которую, на свою беду, снял Стас Росовский.

– Я его видела несколько раз, – сообщила женщина. Женщину звали Натальей. – Он редко появлялся.