Пища Мастеров

Первой мыслью было: до чего я докатилась, а потом… даже не злость ощутила, не отчаяние, а печаль, бесконечную печаль от того, что счастье закончилось так резко, оборвалось внезапно и больше не будет его никогда. Второй мыслью было плюнуть мальчишке в морду, обозвать сосунком, и наконец, дать ногой в пах, а когда он согнется от боли, заехать ему коленкой в челюсть…

Я посмотрела на Женю сначала уничтожающе, затем умоляюще. Он не отвел взгляда, холодного, спокойного и уверенного. Ах, так? Ты думаешь, думаешь, я буду плакать, кричать, умолять отвязать меня, просить прощенья за вчерашнее и клясться тебе в вечной любви! А вот не дождешься.

Неожиданно для себя, я произнесла следующее:

– Что прикажет мой господин?

Голос мой, правда, звучал хрипло и неестественно. Холод в Жениных глазах сменился изумлением, а мальчишка сразу расслабился. А Женя сказал ему повелительно:

– Сними с нее простыню, Руслан.

И мне:

– Делай все, что он захочет.

– Хорошо, мой господин.

– Ну, давай, – он сказал Руслану.

Но сам не вышел из комнаты и даже не отвернулся.

Мальчишка подошел ко мне, я ему улыбнулась через силу. Скорее бы все это кончилось, противно будет. Но и тебе, любимый мой, мало не покажется!

Мальчишка медленно стянул с меня простыню, полюбовался немного, коснулся моей груди так осторожно, будто боялся обжечься.

– Какая ты красивая, – прошептал он. – Я тебе, правда, понравился?

– Еще как! – воскликнула я и поглядела на Женю.

– Ты смелая, яркая!

Сейчас это произойдет – унизительное, гадкое… Я ощутила себя на краю неизбежности – мир после этого никогда не будет прежним.

Соски напряглись под его ладонями. Он стал целовать мою грудь, провел руками по животу, а когда задержал руку между бедер, я вдруг интуитивно сжала ноги и напряглась – все же, совсем чужой человек меня касался. Хоть и очень юный и неуверенный в себе, но все же участник насилия…

Мальчишка расстегнул джинсы.

– Раздвинь ноги перед ним, раскройся, – Женя сказал мне. – Не смей сжиматься.

Какая же ты дрянь, любимый!

Мне и вправду стоило усилий разжать ноги, и когда я это сделала, в этот самый момент, к горлу подступила истерика.

А Женя все смотрел на меня, не отрываясь – его охватило странное возбуждение.

А мальчишка все ласкал меня между ног. У него были такие длинные гибкие пальцы, наверное, он музыкант. Впрочем, какая разница? Затем он наклонился, приблизил лицо и застонал от удовольствия. Под напряженным Жениным взглядом, я выгнулась и раздвинула ноги.