Пища Мастеров

Старичок сел в кресло, а Красный и Гордый Белый подошли к нему и, как по команде, сели у его ног.

Затем я услышала сладкий голос Похх:

– Она сама включила мою музыку, без подсказки, и я теперь не упущу возможности.

– Погоди, – ответил старичок, – я не вполне уверен…

– Во мне не уверен? Наглец! – сказала женщина.

– Нет, не в тебе, а в том, почему это получилось таким образом… Я чую подвох. Что-то тут нечисто.

– Там где ты – всегда нечисто! – возразила Похх и вдруг грязно выругалась.

Мне стало обидно, что она больше не обращает на меня внимания, а разговаривает со старичком.

– Смотри, Ахх, – сказала Похх, – Она сейчас заплачет, если я уйду. Дай мне еще немного времени.

Я с надеждой посмотрела на даму – только бы она осталась! Какое у нее странное имя – Похх, хотя, может, это фамилия?

Ахх отрицательно покачал головой.

– Ага! – вскричала дама. – Как самую черную и грязную работу выполнять, так ты меня зовешь! А как лакомые негамоции получать – так пошла вон!

Ахх поморщился:

– Попрошу без воплей.

– Это другое дело, – обрадовалась дама. – Ты ведь знаешь, что я могу все.

– Что ты тут расселся? – неожиданно для себя обратилась я к Ахху. – А где остальные? Давай позовем их и развлечемся всласть. А лучше пойдем в гостиную, где сидят эти скучнейшие личности, и устроим небольшое шоу. Я же говорила, что могу все!

Я открывала рот и произносила слова, но не своим голосом, а сладким голосом Похх.

И вдруг белый луч осветил комнату и сфокусировался на мне, а потом растекся по всей комнате, слепя глаза. Музыка замедлилась, превратилась в скрежет и треск и резко умолкла. Все присутствующие, кроме старичка, вдруг скорчились, слились в одну сплошную черно-красно-зеленую массу и закружились вихрем, медленно тая. Я закрыла лицо руками и зажмурилась, а когда открыла глаза, то обнаружила себя сидящей в кресле, в той же спальне, полностью одетой и застегнутой на все пуговицы.

***

Больше всего из происшедшего на тот момент, меня взволновало, что Женя так и не перезвонил. Немного отдышавшись, я решила, что воскурявшийся в спальне ароматный дымок вызвал у меня галлюцинации. Была еще мысль, что Хьюз меня незаметно загипнотизировал, но я ее тут же отмела – ведь он оставил меня в «музыкальной» комнате.