Белая невеста, черная вдова

Влада от удивления не знала, что сказать.

– Дай сюда. – Муж взял у нее телефон, поднес к уху.

– Здорово, Степ… Слушай… А… Ладно… Я тоже подъеду. Пока.

– Он отдаст ключи? – Влада еле дождалась, когда Егор отключит телефон.

– Там соседка, оказывается, в реанимации работает. Вечером должна для Инны вещи собрать. Надо подъехать, поприсутствовать.

– Егор, я не успею. – Влада прикинула время, времени было в обрез. – Мне нужно еще волосы уложить.

– Не успеешь, не надо. – Он отодвинул пустую тарелку.

Влада вскочила, подала ему мясо. – Один съезжу. В ресторане встретимся.

Выходило даже к лучшему. Влада не хотела, чтобы Степа видел ее вместе с Егором.

Она встретится со Степой одна.

Влада дождалась, когда муж доест второе, сунула посуду в посудомойку, вышла на балкон, выкурила сигарету, стоя у приоткрытого окна.

Ее никто не любил так преданно, как Степа, и она сделает все, чтобы эту любовь вернуть. Человеку нужны не только деньги, человеку еще нужна чья-то настоящая искренняя любовь.

Во всяком случае, ей нужна, Владе. Жаль, что она так поздно это поняла. Много времени прошло впустую.

Время, когда нужно было ехать домой, Дробышев чуть не пропустил. А ведь знал за собой такую особенность – погружаться в работу полностью и времени не замечать. Чертыхаясь про себя, выключил компьютеры, которые только что соединил в общую сеть, накинул куртку, лифта ждать не стал, сбежал по лестнице с десятого этажа.

Как назло, пробка у поворота сегодня растянулась длиннее обычного, и к семи, как договорились с соседкой, он опоздал.

Ничего страшного в этом не было, соседка ждала его в собственной квартире, а не на лестничной клетке и не на улице под дождем, но он чувствовал себя виноватым и за нелепое чувство вины ужасно на себя злился.

Когда днем на телефоне высветился незнакомый номер, Дробышев долго не решался отвечать. Был уверен, что звонит Влада, а разговаривать с Владой ему не хотелось. Вчера наговорился.

Удивительно, еще недавно ему казалось, что самое большое желание в его жизни – вернуть Владу.

Он хорошо помнил, как весело и радостно жилось ему тогда, давно, когда она была рядом. И отлично знал, как скучно жить сейчас, без нее.

Но вчера с Владой ему было еще скучнее, чем без нее.

Он опоздал на семь минут.

– Извините, – покаялся Дробышев, когда соседка открыла дверь своей квартиры, и зачем-то постарался объяснить: – Пробки.

И разозлился еще больше.