Конец Сезона Ураганов

 – А что это вы…

– Да, такая ситуация… – объясняет София, – когда зависишь от разных обстоятельств и вынужден ждать. Как-то надо снять напряжение…

– Понятно, – смеется девушка.

– По какому вы делу, молодой человек?

– Простите, София…

Мне всегда было трудно говорить с незнакомцами, а тут еще непонятно что происходит, и женщина – яркая и такая рыжая. У нее белая кожа, тонкий носик, веснушки… На нее приятно смотреть.

– У меня пропала стопка бумаги… исписанные листки. Я отвлекся, а они исчезли.

Я говорю просто, чтобы не молчать.

– Ценные бумаги? Думаете, их кто-то взял?

– Вряд ли. Кому они нужны? Это был… это было окончание моей книги. Я написал его этой ночью, в отеле. Мне осталось только внести все в компьютер. Может их кто-то нашел и принес вам? – я слышу отчаяние в своем голосе.

– В каком отеле?

– «Старые стены». Листки… такие желтоватые, фирменная бумага отеля.

– «Старые стены»? – переспрашивает София.

Я бросаю. Она делает то же самое.

– Что, так безнадежно? – спрашиваю ее.

– Нельзя сказать, что совсем. Но очень трудно. Все, что вы взяли в пространстве Крейтер, осталось там.

– Там?

– Эти их листки. И они там. А вы здесь.

– Я могу туда вернуться?

– Теоретически – да. Но как именно – никто не скажет. Сочувствую – сама была в такой ситуации.

Она поднимается по лестнице, я иду за ней. Толкает дубовую дверь. Это офис. Окон нет. Стол завален документами. Настольная лампа тоже стоит на кипе бумаг. На стене – портрет женщины средних лет, у нее раскосые, чуть прищуренные глаза и длинноватый нос. В руках у нее глиняный горшок, над которым поднимается пар. София открывает сейф – я вижу стопки блокнотов, папок, альбомов и нотных тетрадей.

– Это оставлено теми, кто переместился в Крейтер. Работники обычно приносят все мне. И вот еще, – она открывает дверцу шкафа, и я вижу стопки ноутбуков и смартфонов – старые и новые модели. – Владельцы находятся не часто, но я всегда рада, когда это случается. А иногда благодарят и… не берут. Говорят – уже не нужно. Вот на той полке – оставленные навсегда.

– А вы что?

– А я храню. Место есть. Вдруг они передумают. А сейчас, простите, мне пора.