Роман с АВТО

Дело в том, что работа мужа была связана с наладкой высокотехнологичного оборудования, при которой использовался в больших количествах спирт и, исключительно, в технических целях – для «протирки оптических осей». Вот на запасах этого спирта мы и ехали. Бутылка спирта – канистра бензина. А в сезон уборки, когда на полях царил «сухой закон», один, из особенно измученных жаждой механизаторов, воодушевлённо заорал:

– Родной, да за пару бутылок зальём прям в салон по самые окна.

Постойте, как же я забыла о невероятном спуске к базе отдыха “у самого Чёрного моря”! До базы оставалось каких-то триста метров, и мы просто мечтали, наконец, искупаться и поесть по-человечески, хотя бы супа.

Эти последние метры оказались самыми страшными за всю нашу двухдневную поездку на Запорожце. Где-то внизу, совсем близко, солнечные зайчики играли на волнах в догонялки. Мы стояли на гребне спуска, а перед нами, резко уходя вниз, извивалась песчаная грунтовка. Сверху казалось, что дорога упирается в обрыв, за которым было море. Муж растерянно осмотрел окрестности – другой дороги не было.

– Может, ты съедешь один, а мы спустимся пешком?

– Нет. Поедем вместе. С вами у меня будет стимул – не ошибиться, – ответил он после некоторого раздумья. – Только все пристегнитесь.

Спуск, на почти выжатом в пол сцеплении, прошёл благополучно. Уже на стоянке, отерев руками мокрое от пота лицо, он выдохнул.

– У-у-х! – и только позже признался, что тогда от страха у него «совсем сжалось очко».

Потом мы почти каждый день ездили по этой дороге и больше ни разу не испытывали ни только ужаса, но даже малейшего страха, как это было в первый раз.

Наша верная “жёлтая мыльница” прошла проверку боем.

История 4. О жертвах ради любви

Следующей семейной машиной стала пятая модель Жигулей цвета «липа зелёная». Легкомысленная вертлявая «пятёрка» – именно она стала «любовницей» моего мужа. И если предыдущим машинам, как говорится, лишь уделялось некоторое внимание, то с этой муж просто не расставался.

– Умница, красавица, – говорил он, нежно поглаживая пыльную торпеду. “Любовные ласки” происходили непосредственно под окнами нашей квартиры.

– Ты идёшь обедать? – взывала я с девятого этажа.

– Сейчас, только соберу всё, – проходило ещё полчаса.

– Уже всё остыло!

– Ты же видишь, я не могу оставить инструмент на улице, – в голосе начинало чувствоваться раздражение.

– Хорошо, мы с девочками садимся обедать, – и в ответ – тишина.