Tervist, рыбка

Двое школьниц с цветными рюкзаками вовсе не смотрели в сторону пострадавшего.

Детки растут – страхи меняются. Бросать курить Лора не планировала, а кроме литий-ионных аккумуляторов стала бояться еще и людского безразличия – при смешивании получалась разочаровывающая в заботе о ближнем смесь и ожоги третьей степени.

Рюкзак был явно мал для имеющегося количества бьюти-средств, пары обуви на высоком каблуке, нескольких платьев, выпрямителя и трёх пар запасных колготок. Молния расходилась. Лора переступала с ноги на ногу и притопывала гладкой подошвой тёмно-синих лоферов.

Вечером подруга планировала улететь в Париж, где её ждал друг. Лора не была готова мириться с имеющимися у него дурными, как оказалось, пристрастиями. Даже если его зависимости были чуть менее взрывоопасными, чем её. Поэтому их связывала только дружба, которая становилась крепче и глубже после совместного употребления алкоголя – отличного посредника при общении и неотъемлемого атрибута в жизни французского друга.

Они познакомились, как водится, в интернете. Всегда радостно от того, что сеть не знает границ и визового кодекса. Его мать, наполовину француженка, жила в Нанте. Она питалась энергией внутренних событий русской диаспоры департамента Атлантическая Луара. Оттого была ужасно худой. Жизнь в Нанте не била ключом, и публика время от времени начинала откровенно скучать.

Лора толком не знала, как друг оказался в Париже, но она умела делать выводы: по её ощущением, и, исходя из полученной от него информации, в его жизни не было никакого другого города, кроме того, где жила мать. И признаков другой женщины, кроме тощей пожилой француженки, тоже не обнаруживалось.

Он не был мигрантом, как и не страдал от чрезмерной любви к женскому полу. Этих фактов Лоре было достаточно. Она не могла найти объяснение, почему для неё был важен его статус «single».

Своим знакомым, в том числе и мне, она всегда описывала его внешность, почему-то используя сравнения:

– Лицо у?же, чем у чехов. Скулы не такие острые, как у латвийцев. Волосы темнее, чем у австрийцев, но без медного отлива, как у англичан. Глаза серее, чем у скандинавов, но не такие узкие, как у поляков.