Касаясь Пуст0ты

Мистер Юнг водрузил ладонь мне на плечо и воодушевленно протянул:

– Сделаешь это, Кай?

Меня должен был почтить его выбор, но я лишь сильнее захотел оказаться снаружи. Как и все остальные, выйти за дверь, осесть в дежурке за чашкой кофе или чая и понадеяться, что это был единственный вызов за ночь. Но мистер Юнг никогда не меняет свой выбор. Он подтолкнул меня вперед и одобрительно потянул большой палец кверху.

– За попытку извлечения чипа вам грозит высшая мера наказания – смерть. Вы сознаете степень вашей вины?

Сколько бы раз я ни произносил эти слова, я будто заново погружаюсь в свой первый день в министерстве.

Тогда я думал и мыслил иначе, но ощущения загнанности и неизбежности отсались. Я распрямил руку и приложил ладонь ко лбу Гибсона.

Уорен слегка качнул головой и поддался вперед, будто давал одобрение на собственное убийство. Причин оттягивать момент больше нет. Их нет у Гибсона. Нет у мистера Юнга, выжидающего за спиной «последних слов». А, значит, не должно быть у меня. Но я все же запнулся на полуслове, и едва не оттянул ладонь назад.

– Именем магистра…

Это похоже на минутное притяжение. Смену гравитации. Внезапное падение. Тебя будто со всех сторон обдувает холодным-холодным ветром. Он жжет кожу, из-за него немеют пальцы. Ты чувствуешь движение наномашин в теле, в своем, в чужом. Как они напрягаются изо всех сил. Напрягаются сами, напрягают тебя, напрягают Гибсона. Срабатывает обратная реакция.

Волна проходит от кончиков пальцев и устремляется дальше. Импульсом она пробивается через кожу Гибсона, достигает его наномашин и настраивает их против него.

Запускается последовательное уничтожение. Разрушается структура органов, лопаются вены, перестает свертываться кровь, и в конечном итоге останавливается сердце. Гибсон не издал ни звука. Он обвис на стуле, будто из него выкачали весь воздух. Кое-где под кожей еще прослеживалось мерцание наномашин, но скоро и оно исчезнет. Потухнет, будто перегоревшая лампа.

– Отлично, молодец, – мистер Юнг стукнул меня по плечу и одобрительно улыбнулся.

Маски на нем уже не было и он настойчиво тянул руки к моей – Давай, парень. Дай себе немного воздуха

Я остановил его прежде, чем он коснулся маски и плотнее прижал к лицу. Может, я и не умер, как Гибсон, но чувствую себя немногим лучше.

– Не хочешь, так не хочешь,– произнес он снисходительно— Сходи в душ, освежись. Мы все промокли до нитки. Нечего морозиться в сырой одежде. До конца смены еще 5 часов.

– Как скажите.