Касаясь Пуст0ты

6

Доран

27 сентября, утро

Я не очень помню, как добрался до Дианы, зато отлично помню ее растерянный взгляд, когда ввалился в квартиру. Первые минут пятнадцать она еще пыталась меня о чем-то спрашивать, но вскоре просто сдалась; помогла мне снять больничную одежду и дойти до кровати. Я лежал с закрытыми глазами, и всякий раз, когда Диана склонялась надо мной, чтобы проверить, жив я или нет, я непроизвольно задерживал дыхание. Я мог успокоить ее, сказать хоть что-то, чтобы отвадить ее повторять эти действия снова и снова.

Но я продолжал молча лежать, слушать, как скрипят ножки кровати при ее подъеме, колышется абажур на старой лампе.

Утро наступило быстрее, чем я успел уснуть. Диана резко подорвалась с кровати, чтобы отключить будильник, и нехотя поплелась в ванную.

Этим утром она делала все особенно медленно, или мне так казалось, потому что я желал ее ухода. Наконец, когда хлопнула входная дверь, я открыл глаза и тут же почувствовал неодолимую тягу закрыть их обратно. Мне не спалось ночью, зато утром, когда за окном гремят всевозможные автомобили, меня сморил сон.

Пусть он был недолгим, но после пробуждения я почувствовал в себе хоть какие-то силы. Я смог подняться, добрести до кухни и выпить кофе, который Диана нарочно оставила на столе, видно, разгадав мой обман.

После вчерашнего допроса рука едва двигается. Ожог был почти незаметен, когда я допрашивал жену Гибсона, а теперь красной полосой тянется от запястья до плеча. Единственное, на чем никак не сказались папины старания,– панель чипа.

Удивительная прочность…

На кухонном столе лежала записка.

«Буду к ужину, ключи на тумбе, если захочешь сбежать.

P.S. Ключи на тумбе, а может, и нет. Придется постараться, чтобы их найти.

До скорой встречи. Диана»

Я вернул записку на свое место, встал и направился в ванную. Пока вода набиралась, я облокотился о стену и присел на небольшой выступ, служивший подспорьем для всяких шампуней и гелей. Если закрыть глаза, шум воды становится даже приятным, хотя минуту назад меня воротило от шороха собственных шагов.

В какой-то момент плеск стих. Нехотя я открыл глаза, чтобы проверить, в чем дело, и, к удивлению, не нашел ни ванны, ни знакомых очертаний комнаты.

Комната была, но далеко, в конце коридора; коридора, по которому я проходил вчера и куда не очень хотел возвращаться. Но ноги тянули меня вперед и, как бы я ни сопротивлялся, продолжали ускорять шаг, пока носки не уперлись в дверь отцовского кабинета.