Монолиты готики

Краулер вспомнил ленту о противостоянии вампиров и оборотней – столь бессмысленной бойне самое место в кино, это уж точно, – где и те, и другие носились, как с писаной торбой, с парнем, в чьих жилах струилась весьма необычная кровь.

– Тогда, может, артефакты наделят обладателя способностями вампира и вервольфа? Он сможет загорать под солнцем, и оборачиваться то волком, то летучей мышью…

– Нет.

– Ну, возможно… – Тут на ум пришла полнейшая ахинея. – На Землю вернутся повелители Хаоса, заточенные на краю Вселенной в хрустальной темнице?.

– Э-э… Нет.

– Неужели вообще ничего не известно?!. – спросил Леонард, зная, что ответом будет «нет».

– Нет.

– Понятно. – Альбинос мрачно кивнул; для себя же решил, что, если в самом центре города вознесется ядерный «гриб», или на горизонте появится нечто большое, хрустальное и с щупальцами, поиск можно смело сворачивать.

– Как я говорил, летописи не дают однозначного ответа.

– Видимо, – буркнул Краулер, – сперва похититель вырвал из летописей самую интересную страницу… С мотивами более-менее разобрались – тот, чьими руками была совершена кража, или же тот, кто отдал вору этот приказ, желал получить Могущество и Силу (если, разумеется, не возникнет нужды отметить с шиком Хэллоуин, либо – заиметь крутую пепельницу).

Магистр нахмурился.

– Я думал об этом. Само собой, вор получил в свое распоряжение некие сведения, которых нет у нас. Поскольку ему удалось осуществить кражу, он отнюдь не простак, и не стал бы совершать ничего необдуманного. Вероятно, похищение Лапы – дело времени. В обладании одним талисманом не было бы ни малейшего смысла. – Старик наградил альбиноса пристальным взглядом. – Теперь ты понимаешь, что время не ждет. Последствия могут оказаться самыми страшными… И, учитывая наше невежество – поистине непредсказуемыми.

– А что…

– Погоди. – Огастус устало поднял руку. – Касательно твоего последнего допущения – Лапа находится там, где ей и положено быть. Мерзавец еще не заполучил ее в свои, как ты заметил, цепкие ручонки. Узнав о происшествии, я сразу же связался с почтенным Вольфгаром, и, изложив суть дела, заручился его поддержкой. Он обещал хранить молчание, и усилить охрану артефакта.

Краулера посетила очередная, как ему казалось, «гениальная» догадка».