Старый Свет. Книга 4. Флигель-Адъютант

Дикость. И завывают так… Мороз по коже!

– На одном Итиле около трёхсот или четырёхсот тысяч бурлаков. Ты думаешь, будет просто переучить их на рабочих по производству деталей для двигателей? Да они проклянут того, кто попытается это сделать! Зачем им это нужно – в корне менять свою жизнь? Какая у них мотивация? В удачный сезон бурлак на Итиле зарабатывает столько же, сколько клерк средней руки в том же Бринёве! И это притом, что большая часть речного трафика приходится на время, свободное от сельского хозяйства.

– И что, ничего не делать? – удивился Царёв.

– С этими-то? – Пароход как раз приблизился к ватаге бурлаков. – Пожалуй, что и ничего.

Крепкие мужики в справной одежде, прочной обуви, удобных головных уборах тянули баржу по узкой полоске земли между обрывистым берегом и речной водой. Они протяжно пели, помогая себе в работе. Командовал бурлаками седой, битый жизнью старикан, тоже впряжённый в лямку. И никаких плетей!

– Они не кажутся забитыми или угнетёнными, да? Это их жизнь и их ниша.

Лицо Ивана просветлело:

– Не стоит ставить всё с ног на голову, потому что императору не понравилась песня, да? – Он напряжённо думал, как будто высчитывая что-то. – Если поддерживать оптимальные темпы индустриализации и повышения уровня грамотности в регионе, создавать новые рабочие места для подрастающих крестьянских детей в сельском хозяйстве и промышленности одновременно с модернизацией речного флота, тогда…

Мне казалось, в глазах у него мелькают столбики цифр, пальцы Царёва выводили на перилах какие-то каракули.

– Так, насколько я могу судить, через десять-двенадцать лет мы сможем превратить бурлачество в элемент фольклора, избавиться от него как от экономического явления. И когда мне будет тридцать, я смогу спокойно путешествовать по Итилю и не слышать эти стоны.

– А чем вам песня не нравится-то? – удивился я.

Интересные у него, однако, методы работы с репертуаром народных песенных коллективов.

– Ну не нравится, и всё! – буркнул юноша, развернулся и пошёл в каюту.

Я прислушался к протяжному хору хриплых мужских голосов.

– Эх, дубинушка, ухнем… – раздавалось с берега в такт тяжёлым шагам бурлаков.