Ребус

И он попросил… – Круста не выдержала и скривилась.

– Продолжайте, пожалуйста, – приободрила её Защитник.

– Да. Он приказал – он не просил никогда. Приказал им продемонстрировать результаты эксперимента друг на друге.

– У них получилось это сделать?

– Нет. Они не могли сконцентрироваться, ни один, ни другой. Тогда Ребус спросил девочку, сколько длилась пытка. Девочка не смогла ничего ответить – по правде говоря, она не разговаривала после этого дней десять и до конца года держалась так, будто уже растворилась во всемире, а ее тело двигается механически, как голем.

Но из того, что она мне успела рассказать, прежде чем замкнулась в себе, я узнала, что пытали её около двадцати секунд – оба, в целом. Сообщила это Ребусу при всех.

– Вы знали, что он собирается сделать? – подал голос Обвинитель. В его голубых глазах зажглось победное предвкушение.

– Напрямую он не сказал, но… – Круста прервалась, потому что Защитник качнула головой.

 – Он этого не сказал, я не знала.

– Но догадывались?

– Я не знала, – отчетливо и почти по слогам проговорила обвиняемая.

– Что Ребус сделал потом? – продолжила расспрос Защитник.

– Он сделал с ними то же, что они сделали с девочкой. По двадцать секунд на каждого.

– Он сделал это при всех?

– Да, это видели все, кто на тот момент собрался в общежитии. Не только я.

– Скажите, об этом идет речь в письме Ребуса, датированном шестым днем года тысяча двадцать один?

– Да.

– Вопросов больше нет, – сказала Защитник и села. Обвинитель поднялся во весь свой высокий рост:

– То есть вы, зная о случае пыток и самовольной расправе Ребуса над подответственными, не уведомили институт?

– Как и все остальные. Кроме того, следов пытки не оставили, и доказать что-либо не представлялось возможным.

– Что случилось с девочкой после того инцидента?

– Как я уже сказала, долгое время она не разговаривала.

Она проучилась до конца года, была в очень сложном и отрешенном душевном состоянии. После она решила оставить обучение и уехать к себе домой. Я не узнавала, что с ней стало.

У Дитра дрогнули пальцы. Он увидел вдруг зал институтского общежития, наполненный молодыми людьми в униформенных гражданских мундирах полувековой давности. Видел он отчетливо, словно вспоминал все сам.