Возвращение

Поэтому, собрав себя в кучу, действуя почти на автопилоте, совершая привычные утренние ритуалы, я всё-таки привожу себя этим утром в более менее человеческий вид. Выхожу на улицу, вдыхаю свежий весенний воздух, уже так пахнущий приближающимся теплом, и решаю прогуляться пешком, благо живу я недалеко, всего в паре остановок от нашего Бизнес Центра.

Иду не спеша, в наушниках играют один за одним любимые треки. Грустные треки. Может, это странно, но даже, когда у меня всё хорошо, я люблю грустную музыку. Тихую, спокойную, со смыслом.

На глаза снова наворачиваются слёзы. За что….Так, стоп! Перед работой реветь затея точно не самая удачная. Ещё и глаза пришлось подкрасить сегодня посильнее, чтобы скрыть припухлость век. Потечёт всё, потом целый день пандой ходить. Беру себя в руки, сглатываю ком обиды и продолжаю свой путь.

Какая-то неуклюжая тётка, проходя мимо, больно задевает меня пакетом. «Неужели нельзя аккуратней?» – возмущаюсь про себя. Подхожу к пешеходному переходу, какой-то нахальный тип оглядывает меня с головы до ног и присвистывает, подмигивая из своей Лады тысяча девятьсот лохматого года. «Фууу, ну ты в самом деле серьёзно думаешь, что я должна мгновенно растаять от твоего «соловьиного» свиста и почти бесцветно-серых глаз, и кинуться на капот, чтоб не дай бог не проехал мимо?». Цокаю, закатывая глаза, и, гордо вздёрнув подбородок, перехожу дорогу, благо мне уже загорелся зелёный свет.

Максимально раздражённая наконец дохожу до своего Бизнес Центра, поднимаюсь на третий этаж, где меня встречает наш улыбчивый администратор Лёва. Совсем молодой парнишка, но сразу видно – дельный. И какой-то светлый очень, искренний.

– Доброе утро, Полина Владимировна! – приветствует меня, лучезарно улыбаясь во все тридцать два зуба.

– Привет, Лёв, – максимально доброй, насколько могу сейчас из себя выдавить, интонацией отвечаю ему.

– Как Ваши дела? – интересуется искренне, но вопрос ставит меня в тупик. «Да жить мне не хочется, дорогой мой, вот прям ни капельки». Но едва ли имеет смысл отвечать так человеку, не имеющему к этой печали никакого отношения, да ещё в восемь пятьдесят утра.

– Всё хорошо, спасибо, – как всегда вежливость – наше всё.